Дочь моего друга

В Лондоне пробуду еще пару дней, но совсем не факт, что мы встретимся.

— Решил не упускать момент, пока ты осталась одна, и подойти попрощаться, — коснувшись локтя, обхожу ее со спины.

Яна от неожиданности вздрагивает и, встретившись со мной глазами, начинает улыбаться. И сейчас я вижу, что улыбка у нее тоже особенная: смотришь на нее и действительно веришь, что она рада тебя видеть.

— Здесь, кажется, неформальное афтепати в «Сорок Один» намечается. Не поедешь?

Кирилл мне о нем сказал, но я уже точно решил, что пропущу: мне клуба и «Метелицы» в Москве хватает, чтобы еще в Лондоне на танцующие толпы смотреть и музыку перекрикивать.

— Нет. А ты?

Яна морщит нос и отрицательно мотает головой, не оставляя ни тени сомнения в своем ответе и в том, что причина отказа точно не я.

— Дима зовет, но я не хочу. Он уже, наверное, не рад, что меня взял с собой. Скучный помощник юриста, не любящий тусовки.

Не скучная она, просто на сверстниц своих не похожа — и это огромный ее плюс. И то, что прилизанный не рад, — вранье. Появится у него еще одна возможность с ней куда-то полететь — полетит, исходя восторгом и слюнями, чтобы дальше понтоваться и лебезить. Только не по зубам ему девочка Яна.

— Извините, — раздается незнакомый голос сзади. Глаза Яны удивленно расширяются, и, обернувшись, я вижу плюгавого парня в белой рубашке с увесистой камерой в руках. — Можно снимок с вашей спутницей для сайта форума, Андрей Вячеславович?

Позировать для фотографий я ненавижу, и первый мой порыв — отказаться. Меня и на выступлении наснимали так, что в глазах еще час рябило.

— Я не его спутница, — негромко произносит Яна, отшагивает в сторону, отчего на лице парня мелькает недоумение. — Мы просто...

— Девушку зовут Яна Галич, — перебиваю ее. — Можешь сфотографировать при условии, что будет написано не «крутой спикер и бизнесмен со спутницей», а «крутой спикер и бизнесмен с Яной Галич».

— Напишем, — не моргнув глазом, соглашается парень и направляет на нас камеру. Я оборачиваюсь: Яна стоит немного позади и выглядит растерянной.

— Ян, если не хочешь, можем не фотографироваться.

— Да нет, нет, — словно опомнившись, она придвигается ближе. — Давай, конечно.

Ее локоть задевает рукав моего смокинга, от волос пахнет все той же белой розой. Я мысленно усмехаюсь, потому что испытываю приступ ностальгии: так она впервые подсела ко мне в «Метелице» — задела бедром и локтем, и пахло от нее так же. Правда, тогда я чувствовал раздражение, а сейчас его не чувствую. Есть нечто, напоминающее предвкушение того, что я ее коснусь. Я кладу руку ей на талию — через плотный материал невозможно ощутить рельеф ее спины, но я все равно его ощущаю — его доигрывает моя память, и вопреки тому, что на нас направлена камера, член неумолимо твердеет.