Дочь моего друга

— Папин любимый чай, — щебечет как ни в чем не бывало, расставляя по столу заварочник и чашки. — Ему друг с Кавказа привез, теперь он пьет только его…

— Нужно поговорить, — перебиваю ее и, встретившись с распахнутыми голубыми глазищами, поясняю: — Не здесь.

— А где? Я помню, где ты живешь, и могу…

— Нет, — от нелепого предположения, что она еще когда-нибудь окажется у меня дома, я даже морщусь. — Адрес мой советую забыть прямо сейчас. Я завтра сам тебе позвоню, и встретимся там, где скажу.

Липучка опускает глаза вниз, к пальцам, которыми крутит тонкую серебряную ложку. Выглядит смущенной и взволнованной. Играет?

— У тебя же нет моего телефона, а у папы…

— Достать твой номер не проблема. Я позвоню.

Девчонка быстро кивает, ложка выскальзывает из ее рук и со звонким бряцаньем валится на пол. До того, как я успеваю хоть как-то среагировать, она опускается на корточки и ее поднимает. Сцепив челюсть, разглядываю ее светловолосую макушку сверху, тщетно пытаясь стереть картинки, которые мне подкидывает пустившаяся в разгул память: розовые губы, всасывающие мой член, и твердые соски. И коза Яна ни черта мне в этом не помогает: заглядывает мне в глаза, прежде чем подняться.

Слышится голос приближающегося Галича, на столе дымится горный, блядь, чай, рядом крутится Яна, а я стою в одном полотенце, за которым при всем желании невозможно спрятать чугунный стояк.

6

Яна

— И как он отреагировал, когда тебя увидел? — Карина игнорирует брауни, который официант ставит перед ее носом, и во все глаза смотрит на меня, ожидая скандальных подробностей. Увы, мне порадовать ее нечем.

— Счастливым явно не был. Испепелил взглядом, а потом подарил цветы.

— Цветы? Ты точно его зацепила чем-то, Янка! Что ни говори, мужчины любят девственниц. Это им как медаль на грудь.

— Чушь не пори. Он цветы дочери своего друга дарил, а не мне.

Конечно, признавать это вслух неприятно, но и на облаке из розовой ваты сидеть не хочется. Когда я к Андрею домой ехала, пообещала себе, что иллюзий и планов строить не буду. У меня была цель, и я ее добилась."

"— Да ну тебя, — фыркает Карина и, шутливо надув губы, начинает ковырять ложкой шоколадную массу. — Пофантазировать не даешь. Ну ты сама подумай, это же сюжет для кино: она была невзрачной серой мышкой, а он ее не замечал. Прошли годы, мышка превратилась в прекрасного лебедя, они встретились, переспали, и он в нее влюбился.

— И десяти столетий не хватит, чтобы мышь эволюционировала в лебедя, это во-первых. Во-вторых, — смотрю на подругу с укором, — с чего ты взяла, что я была невзрачной и серой? Я была маленькой. Было бы странно, если бы в те годы Андрей меня как женщину рассматривал.

— Ну зато сейчас ты взрослая. Чего бы ему в тебя не влюбиться? Он не женат, детей у него нет.