Дочь моего друга

Я могу закрыть глаза на все что угодно, но только не на предательство. Моя любовь к нему слишком сильна, чтобы стерпеть полумеры, — он либо весь мой, либо никак. Я выжгу это чувство, вытравлю его из себя, даже если потом всю жизнь придется залечивать шрамы. Для чего ему я, если он хочет продолжать встречаться с другими женщинами? Каким нужно быть жестоким, чтобы, зная о моей любви, вновь привязать меня к себе и сразу же обмануть? Если это так, значит, все эти годы я ошибалась насчет Андрея и самые мои светлые чувства были растрачены зря. Я понятия не имею, как смогу с этим жить.

Повинуясь порыву мазохизма, я вновь разблокирую экран и разглядываю ненавистную фотографию. В кадр попадает угол белого комода, на котором стоят баночки с кремами. Без сомнения, это женская спальня. И совершенно точно на снимке Андрей — я слишком хорошо знаю его тело, чтобы заподозрить фотошоп. Я изо всех сил жмурю глаза, пытаясь расплакаться, чтобы облегчить мучительную тяжесть в груди, но они, как назло, остаются сухими. До того, как экран успевает погаснуть, я собираю всю волю в кулак и набираю номер Андрея. С каждой секундой гнетущей тишины в динамике сердце колотится сильнее и меня начинает тошнить. Недоступен.

Телефон падает на покрывало, и на смену отчаянию неожиданно приходит злость. Я всегда, всю жизнь старалась вести себя по-взрослому, не скандалить, не устраивать истерик, так чтобы не создавать ни отцу, ни окружающим проблем. И что в результате? Папа обращается со мной как с ребенком, скрывая от меня правду об операции, а Андрей… обманывает меня? Не знаю. Я устала быть понимающей. Как он, черт подери, мог допустить, чтобы я видела вот это? Догадывается, каково это: получить от другой женщины фотографию человека, которого ты любишь? Снимок, где он изображен голым. Мне так плохо, что хочется лезть на стенку, или рвать на себе волосы, или чем там занимаются люди от безысходности.

Как я ни пытаюсь убедить себя в том, что это обман, чей-то глупый розыгрыш, логика упрямо отказывается принимать эту мысль. Кому нужно делать мне больно? За что? Я знаю, что до меня у Андрея были женщины, но разве он не должен был с ними расстаться? А если он с ними расстался, к чему слать мне такие омерзительные сообщения? Его ведь ими не вернешь.

Под одежду забирается холод, проникает под кожу, сковывая грудь, и я отчетливо осознаю, что не могу больше находиться в его квартире. Андрей, возможно, изменяет мне, тогда что мне здесь делать? Я влетаю в ванную, громко шарахнув дверью, забираю крем и зубную щетку и запихиваю их в сумку, содержимое которой собиралась этим вечером любовно раскладывать на полках. В груди болит и тянет, хочется рухнуть на пол и выть, но я уговариваю себя потерпеть до того, как я вернусь домой.