Развод как средство от депрессии

Они мне столько интересного рассказали! Ай, женщина, ты опять дерешься! — подумаешь, слегка приложила подушкой. — И вообще, вот твой телефон, запиши мой номер, а то я в город еду на пару дней — плановый осмотр. Машина уже приехала. Вот ключи, завтра заберу.

— То есть меня ты не выставляешь? — выгнула бровь. — Как мило с твоей стороны.

Артем резко нагрывает мои губы поцелуем, сминает их яростно, неумолимо, потом со стоном отрывается и произносит:

— Язва! Машина уже подъехала. Не скучай, завтра буду! — и уходит, что-то довольно насвистывая.

Откинулась на подушки, очень хотелось еще понежиться, но там же эти старые сплетницы все утро что-то выбалтывали обо мне.

Нужно провести среди них серьезную разъяснительную работу. К себе добралась часа через пол, кумушки сидели на террасе, что-то жевали и очень бурно обсуждали, та-дам, какая неожиданность, меня!

— Что, старые сплетницы, продались с потрохами за кофе? — усевшись за стол, отобрала у Аллы бутерброд. Пусть себе новый сделает. — И как, оно того стоило, предательницы?

— Ой, Инка, не начинай, — отмахнулась Милка.

 — Ты же правильная зануда, и компромата на тебя нет. Но кофе он варит просто божественный, — восторженно закатила глаза.

— В общем и целом, — влезла Анька, — он нам нравится и мы полностью одобряем его. В смысле, Артема, а не кофе. Но кофе тоже одобряем.

— Спелись. За моей спиной спелись, — обреченно выдохнула я.

— Вот только не разводи тут трагедь. Вот такой мужик, — Алла показала большой палец. — И судя по времени сейчас, еще и орел, не меньше. Кстати, о птичках. А сам где?

— В город уехал на два дня. Плановый медосмотр.

Девы выразили сожаление искреннее, но недолгое. Милке захотелось понюхать скошенную траву и, возможно, пожевать ее. Капризы беременного организма, объяснила она. Ну кору с веток не объедает, уже хорошо. Так что пришлось искать ей такое поле, или выгонять газонокосилку, иначе не отстанет. Несмотря на подставу со стороны подруг, я была рада, что они приехали. С девчонками мы делим и горести, и радости, они понимают меня лучше всех. Так что мы в очередной раз и поржали, и порыдали, и перемыли косточки до бела всем, до кого язык дотянулся.

Обед как-то незаметно перетек в вечер, в хорошей компании время бежит незаметно. Подруги отказались заказывать ужин в ресторане, сказав, что сами организуют всё. Они такие, они могут.

И вот сидим мы, природой любуемся, языки чесать уже неохота. Идиллию нарушает только звонок моего телефона. Звонит Ковыльский. Анька, заметив имя абонента, просит поставить на громкую. Не упускает момента поддеть Сашу за то, что нелестно отозвался о ее умении езить на лошади.