Развод как средство от депрессии

Когда выполняли этот трюк, мне было больше страшно за Инну и все закончилось довольно быстро, впечатления размылись. Надо попросить скинуть мне эту фотку.

— Офигеть как круто! — восхитилась Аня. — Игорь, ты просто мастер, — с нехорошим блеском в глазах добавила она. — И только попробуй запороть мои фотки… — многозначительно так закончила.

Когда же гений от фотографии решил, что его достаточно нахвалили, и все уже отдохнули, опять прицепился к Городецкой и Саше, чтобы они выполнили двойную ""свечку"" в лучах заката. Даже притащил с собой освещение, черт знает от чего работающее.

Инна вздохнула так протяжно, что без слов стало понятно, что она думает об этом, и ушла к визажисту или гримеру, кто его знает. А вот Ковыльский подсел ко мне.

— Ты бы, Артем, рот на Инну не раззевал, — начал он. — Иди в своем кругу куриц охмуряй. А к ней не лезь. По-хорошему прошу. Не твоего поля ягода.

— Твоего, что ли? — спросил в ответ. Хотя так и хотелось сказать, что я ее уже… нет, даже мысленно не могу поставить трахаю и Инна рядом, что она со мной спит, а вот тебе, приятель, видать, еще ничего не обломилось. — Сами разберемся.

Без фотозвезд, — а самому хотелось двинуть этому конезаводчику так, чтобы его рожа стала вот совсем непригодной для фотографий. Злость уже кипела и требовала выхода. В ситуацию влез Игорь, крикнув:

— Саша, шевелись. Я не брал оборудование для ночных съемок.

— Губу закатай, — бросил Саша и пошел на площадку, где уже была Инна и две лошади: уже знакомая рыжая кокеткая Майя и здоровый черный жеребец. Как мне сказали, его зовут Ворон, очень подходящее имя.

А Игорю все-таки по шее дать надо, пока в погоне за красивыми кадрами не угробил людей.

Ковыльский наотрез отказался выполнять трюк без полного обмундирования, поэтому лошадей седлали и надевали уздечки. Хоть кто-то за безопасностью следит. Съемки закончились уже в глубоких сумерках: зрители впечатлись, я вообще просто челюсть уронил от таких кадров, лошади устали, а фотограф все еще был полон энтузиазма. Но его слушать никто не стал, поэтому он был вынужден сворачивать лавочку. Саша расцеловался с девчонками, мне же только кивнул, демонстрируя все, что обо мне думает. Инну специально долго обнимал, чтобы меня позлить. Хрен там, не дождется!

— Девчонки, вы своей болтовней всех волков распугаете! — сказа им на обратном пути. Подруги шли, весело болтая, остатки пикника тащил я.

— Тут нет волков, — отмахнулась Алла. — И кофе нет. А я очень хочу, хоть и вечер уже.

Тонкий намек с ее стороны был понят и принят к сведению:

— Тогда к вам, время еще детское. С вас ужин, с меня десерт. А если попаду к себе в шале, то еще и вино будет.

— Я же говорю — рыцарь, — стукнула меня по плечу Мила. Она вообще такая незаморочистая, я бы сказал.