Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Вслед за казаками, не спеша, из вагона вышел и сам государь-император Михаил Александрович, одетый в парадную форму полковника морской пехоты. По рядам стоявших рядом со мной генералов и сановников пронесся легкий шум. Все присутствующие на церемонии встречи монарха шепотом стали спрашивать друг друга о том, почему государь одет не в свой любимый мундир «желтых» кирасир.

А тем временем в дверях вагона показалась немного смущенная принцесса Масако. Михаил галантно подал ей руку и помог сойти по ступенькам на перрон. Дочь японского императора была одета в строгое европейское платье, а на ее худые плечики был накинут роскошный соболий палантин.

Голову Масако украшала изящная шляпка с большим павлиньим пером. Похоже, что старания Ирочки Андреевой не были напрасными – принцесса вела себя по-восточному скромно, но достаточно уверенно. Ранее непривычная для нее одежда сейчас не смотрелась уже на восточной красавице как седло на корове. По рядам сановников опять пронесся легкий шумок. Светские шаркуны и бонвиваны с видом знатоков обсуждали между собой достоинства государевой невесты. Как мне удалось понять, общее впечатление было положительным. "

"Едва заметно прихрамывая, Михаил с невестой подошел к матери. Принцесса Масако согнулась в низком поклоне перед своей будущей свекровью. Все же въевшиеся в кровь и плоть правила поведения женщины из Страны восходящего солнца не скоро забудутся. Мария Федоровна дружески кивнула своей будущей невестке, сказала ей пару слов, отчего девушка выпрямилась и, немного покраснев, улыбнулась. А потом, не выдержав, вдовствующая императрица бросилась обнимать и целовать своего любимого Мишкина. Забавная получилась сценка – маленькая худощавая женщина, что называется, метр с кепкой, и здоровенный, метр восемьдесят, детина в мундире полковника морской пехоты.

Похоже, что он, в отличие от покойного Ники, навсегда останется для своей матери ребенком, которого она будет жалеть и оберегать от всех бед и несчастий.

Ну, а потом, после неофициальной, так сказать, семейной части началась официальная встреча. Оркестры, рапорты высших сановников империи, крики ура и всеобщее ликование. А те, кому положено, начали потихоньку командовать, дабы горячая встреча на вокзале не затянулась надолго.

Пока гремели марши и официальные лица зачитывали скучные и не менее официальные речи, я, стараясь никому не мешать, пробрался поближе к хвосту поезда. Там я сердечно приветствовать наших путешественников – Ирочку, Колю Бесоева, Нину Викторовну и смущенного таким обилием золотых погон, аксельбантов и дам, украшенных бриллиантами, Кобу. Ильич и Крупская тоже чувствовали себя весьма неуютно на этом празднике жизни, и потому старательно держались на заднем плане.