5
0
Да, я честный немецкий чиновник, в точности исполняющий все указания своего руководства, и тем самым являющийся одной из главных опор нашего государства. Но даже простой чиновник может понять – что приносит Германии пользу, а что вред. Как такой умудренный политик не мог видеть того, что Англия просто использовала нас в своих комбинациях, ничуть не заботясь о соблюдении интересов Германии?! Или у него было против русских что-то личное? Не знаю, не знаю…
Одним словом, после отставки этого «серого кардинала», наша политика избавилась от симптомов вялотекущей шизофрении и наконец-то стала последовательной.
Смерть русского царя Николая от рук террористов, казалось бы, похоронила наши надежды на успешное завершение этой работы. Но его младший брат сразу же твердо заявил: «Русско-германскому союзу быть!»
Вот после этого заявления кайзер и отправил меня в Копенгаген, где я вместе со своим русским коллегой Петром Николаевичем Дурново провел переговоры о привлечении в наш будущий союз Дании в качестве младшего партнера.
Поначалу я думал, что эта затея лишена всяческого смысла и обречена на провал. Ведь последние сорок лет после войны за Шлезвиг и Гольштейн Дания была к нам, немцам, откровенно враждебна, считая нас агрессорами и оккупантами. Но как выяснилось, когда русские и немецкие дипломаты действуют заодно, то они могут творить настоящие чудеса. К тому же датчане ненавидят англичан не меньше, а может быть и больше, чем нас, немцев.
Целую неделю мы вместе с господином Дурново работали над тем, чтобы этот крайне важный для нас союз наконец-то состоялся. И позавчера, двадцать пятого марта, датский фолькетинг ратифицировал соглашение, и оно вступило в законную силу. Мы вместе с моим русским коллегой вздохнули с облегчением – балтийское побережье России и Германии теперь будет надежно защищено датским форпостом.
Зато воплями негодования немедленно разразились британские политики. Джентльмены из Лондона были в шоке – как же так, какие-то там немцы и русские посягнули на главный принцип английской политики – право на безнаказанный разбой, которое они сами себе присвоили еще со времен королевы Елизаветы Девственницы и знаменитого пирата Френсиса Дрейка.
Сразу же после ратификации я выехал на один день в Берлин, для личного доклада канцлеру Бюлову и кайзеру Вильгельму.
