3
0
— Ещё до утра я буду здоров и цел, — улыбнулся он. — А учитывая, что только что я почти услышал твое согласие, то и того раньше.
Я улыбнулась, а ладони вмиг защипало. Сиреневатое сияние объяло кисти рук, потрескивая разрядами. И само собой потянулось к ране.
Сердце пропустило удар. Во рту пересохло от страха. Но тот же настойчивый внутренний голос шептал мне: «Ты можешь ему помочь!»
Всего лишь мгновение сомнений — ведь до сих пор у меня никак не получалось справиться со своей магией.
Но в следующий миг я уже держала руки над его раной, молясь только о том, чтобы не сделать еще хуже.
Какое-то время ничего не происходило. И я уж подумала, что в который уже раз просто что-то сделала не так. И самое ужасное — навредила Лиаму. Эта мысль пробежала по коже морозным инеем.
Но вскоре края раны начали изменяться, потянулись друг к другу. И я, вдохновившись, принялась направлять магию. Она стала словно моим продолжением. Казалось, я вижу, как тянутся, сплетаются, срастаются мышцы и сосуды. И все это было так же естественно, как если бы рана заживала сама собой, но только в разы быстрее. А я, затаив дыхание, просто вкладывала свою силу, энергию и безграничное желание помочь.
Иногда я бросала взгляд на лицо Лиама — челюсти, стиснутые настолько, что на щеках ходили желваки. На лбу бисер пота. Бледный… И — он не проронил ни звука. Ни разу не дрогнул, не сказал ни слова. Только смотрел на меня напряженно и внимательно.
Я не взялась бы сказать, сколько именно времени прошло. Оно словно остановилось. И мы оказались вне времени. Только сердце гулким набатом в ушах отсчитывало мгновения нашей жизни. Одной жизни, разделенной на двоих. Оно стучало то быстрее, то медленней.
Сиреневое сияние, объявшее руки, само собой начало угасать, когда от раны остался только розоватый, немного воспаленный шрам на плече.
А я все так же продолжала смотреть на место, где мгновение тому была ужасная развороченная рана, и не могла поверить, что все это я сделала сама.
Магия делала все за меня, словно вела меня.
А вместе с тем навалилась усталость, прижав к земле. Даже дышать стало больно, а голова пошла кругом.
И все же я перевела взгляд на лицо Лиама. В этот момент мне было плевать на то, что творилось со мной.
В его глазах мелькнуло нечто, от чего перехватило дыхание — тепло, проступающее сквозь напряжение и боль, которые он так старательно от меня прятал, и благодарность. А еще восхищение и гордость. И у меня едва получилось сдержать подступившие слезы.
