7
0Взял пистолет левой рукой и объяснил, как держать и как не прострелить самой себе ногу. С одной стороны, это был все тот же профессор, что и весь этот год приходил в аудиторию и мучил нас юридическими терминами, а с другой стороны… Что-то изменилось.
Что-то неуловимое и необъяснимое, из-за чего я смотрела на него и больше не могла видеть и воспринимать его, как прежде.
Напоследок Роман Андреевич сам водрузил мне наушники на голову, отошел в сторону. И он оказался прав. Стрельба отлично прочищает мозги. От первого выстрела у меня сердце в пятки ушло, от второго, наоборот, взметнулось к горлу.
Я знала, что больше никогда не вернусь домой. И не стану терпеть прежнее поведение.
Еще не знала, как вообще жить дальше, но я точно не собиралась позволять ему портить мне жизнь. Когда я угодила два раза подряд в голову бумажного манекена, то радостно обернулась к Роману Андреевичу и не сразу поняла, почему он резко отшатнулся в бок. Как и Сережа.
Ах, черт, нельзя же наставлять на других людей заряженное оружие.
— Простите! — одумалась я, направляя дуло в землю. — Я больше не буду.
— Да уж, постарайся не отстрелить ему самое важное, — отозвался с усмешкой Сережа. — Сама же потом плакать будешь.
Я вспыхнула мигом, но, кажется, это была всего лишь шутка.
— Приезжайте еще! Когда будет светло! Я вам пулемет привезу! — пообещал с горящими глазами Сережа, а Роман Андреевич покачал головой:
— На него же еще документов нет, Сережа. Ты его ровно до первого патруля довезешь.
— Обижаешь, я его незаметно привезу, — хохотнул Сережа. — Все равно ты меня, Рома, потом от чего угодно отмажешь.
После мы вернулись в машину. Роман Андреевич снова завел машину, вырулил на трассу. Я поняла, что на этот раз, как-то сама собой, села на переднее пассажирское сидение. И что ехала все время, с улыбкой глядя в окно, иногда тихо подпевая песням на радио.
Рядом с ним было так спокойно и так естественно, что аж удивительно.
Уже в городе на первом светофоре я поняла, что так и не спросила, а куда мы теперь, собственно, едем.
— Вы, кажется, хотели поговорить, Роман Андреевич? Или поздно уже? Вы меня до метро не подкинете?
— Нет.
Я уставилась на него. Он тронулся, когда светофор переключился на зеленый, и сказал совершенно спокойно:
— Мы едем домой, Настя. Ко мне домой, разумеется.
Я широко раскрыла глаза. После всего, что случилось, мне и у черта в аду будет комфортнее, чем в одной к квартире с Павликом, но домой к профессору тоже как-то странно.
