Помощница для профессора

Глупее было бы только предложить Мике Хаккинену сесть за руль болида. Да я за царапину на «Майбахе» буду половину жизни отрабатывать.

— А, ладно. Простите, просто неудобно же… Левой рукой. И опасно. Наверное, — вздохнула я.

— Поверьте, Настя, я делаю много чего теперь исключительно левой рукой. И это гораздо опаснее, чем вести машину.

Я вспыхнула, уловив намек на сегодняшнее недоразумение в его кабинете. Черт меня дери, одна фраза, один намек от Исаева, а я тут же как бочка с порохом, готовая рвануть в любой момент.

Нет-нет, нельзя снова терять голову. Пора взяться за ум и начать задавать правильные вопросы.

Например, такой?

— А зачем вы приезжали ко мне?

— Хотел прояснить… создавшуюся ситуацию.

— Ясно. Мы будем прояснять ее сейчас?

— Боюсь, что нет, — на светофоре Исаев взъерошил волосы левой рукой. — Не против, если покатаемся немного? Мне нужно заехать по одному делу на полигон, — Исаев глянул на часы на приборной доске. — Знаю, что поздно, но меня вызвонил клиент буквально за полчаса до того, как я выехал из офиса. Я не могу ему отказать.

— Ничего себе, а почему на полигон? — удивилась я.

— Он коллекционирует оружие.

Ездит по разным странам, скупает уникальные экземпляры. Может купить средневековую пушку или турецкую шашку времен Османской империи, я уже несколько лет помогаю ему с оформлением различных документов. Он сейчас как раз на полигоне, тестирует свою новую игрушку, как он их называет.

— Ладно, я поеду, куда скажете. Только, если сама вам не помешаю.

Роман Андреевич медленно покачал головой, глядя на меня в зеркало дальнего вида, но так больше ничего и не сказал. Я устроилась у окна, зачарованно глядя на огни ночной Москвы.

Солнце уже зашло, тихо играло радио, и мы больше не говорили ни слова. Исаев бодро объехал пробки окольными путями, и скоро за окном замелькала лесополоса.

Роман Андреевич оценил мой перепуганный видок через зеркало, обернулся и проговорил:

— Настя, пожалуйста, не надо меня бояться. Клянусь, я не бросаюсь на студенток и не домогаюсь. Я тебя больше не трону, обещаю. Мы вернемся в город, и уйдешь, как только захочешь.

От его тона и взгляда веяло такой искренней надежностью и теплом, что я моментально поверила и снова совершенно иррационально обиделась.

Подождите, он сказал…

Уйдёшь?

Мы еще никуда не приехали, а он уже говорит об уходе. А если я не захочу уходить?

Больше не тронет?

Так и знала, что ему не понравилось. И уж, конечно, он не захочет ничего повторить с такой, как я. Не такая уж я шикарная, как эти его цапли-куры-утки. А мой потолок — пьяный изнемогающий Павлик. Или торопливый Гриша.

Я закусила губу, чтобы не дать волю эмоциям, и просто кивнула. Исаев принял этот ответ, как исчерпывающий и снова вернул свое внимание на дорогу.