Помещицы из будущего

Потоцкая затаила злобу, и кто знает, чем это обернется, - вздохнул Головин, но потом сразу же попытался меня успокоить. – Но вам не стоит волноваться, я не позволю им обижать вас с сестрой. А теперь давайте поговорим о вашей усадьбе. Мне бы хотелось помочь. Вернее, я просто обязан это сделать.

- Хорошо, но только с тем условием, что вы переберетесь к нам хотя бы на месяц, - со всей твердостью, на которую была способна, заявила я. – Иначе мы с Софьей Алексеевной не примем от вас никакой помощи. Это я вам обещаю.

- О Господи! Дорогая моя, да зачем я вам там нужен? Я стану портить вам настроение своим болезненным видом! А молодые девушки должны смотреть только на прекрасное! – рассмеялся он, и его лицо сразу стало живым и по-мальчишески привлекательным.

- Павел Михайлович, я говорю серьезно. Мы с сестрой не примем от вас помощь, если вы откажитесь погостить у нас, - я не собиралась сдаваться. – Соглашайтесь, и все останутся при своих интересах.

- Какая вы настойчивая девушка! – он откинулся на подушки и весело добавил: - Ладно, ваша взяла! Заодно посмотрю, что нужно обновить в усадьбе.

Я смотрела на него и видела перед собой красивого, благородного мужчину с добрым, смелым сердцем. Такие были и будут редкостью в любое время. Но Головин видел во мне всего лишь молоденькую девочку, которая нуждается в защите. Он ведь не мог знать, что в этом теле находится зрелая женщина, способная оценить по достоинству все его прекрасные качества.

А еще мне не давала покоя его болезнь. Интересно, какая точность диагностирования сердечных заболеваний в это время? Эти мысли у меня появились после того, как я вспомнила о нашей соседке Нине Сергеевне, которая страдала грудным остеохондрозом. Симптомы навевали на размышление… дискомфорт и чувство «жжения» в грудной клетке, боль в лопатках и за грудиной, а еще головокружение и внезапная потеря сознания. Нужно посоветоваться с Таней, она часто помогала Сергеевне и могла вспомнить что-нибудь интересное по этому поводу.

- Вам помогают лекарства, которые назначил врач? – спросила я, и мужчина отрицательно покачал головой:

- Нет, но я пью их для успокоения души: и своей, и его. Но сегодня я не хочу говорить о своих болезнях! Надоело! А где Софья Алексеевна? Она с вами?

- Конечно! Она осталась внизу и ждет, когда можно увидеть вас, - я поднялась. – Сейчас я позову ее.

- Нет, не стоит. Я спущусь сам, - у Павла Николаевича явно поднялось настроение. – Прошу вас, Лизонька, распорядитесь, чтобы ко мне пришел камердинер. Да и вообще, вы можете здесь вести себя как полноправная хозяйка. Вы ведь не спешите?

- Нет, нет! – заверила я его. – Мы с Софьей подождем вас внизу. Не торопитесь.

Я вышла из комнаты, радуясь тому, что Головин оживился. Ничего, мы еще поборемся.