1
0— Можно я отчет завтра доделаю?
И пусть у нее идеальные сиськи, от вида которых шок брюк до сих пор впивается в яйца, я все равно спрашиваю:
— С чего я должен тебе такую поблажку? Мы обговаривали сверхурочные.
— Сегодня у моего племянника день рождения, и он очень меня ждет.
Она поджимает губы и неловко переминается с ноги на ногу.
— Что и слезливых историй о детской болезни не последует?
— Его Андрей зовут, и я никогда не пропускаю его день рождения. Я его любимая тетя, — она отрывается с места и идет ко мне, отчего обмякший истукан снизу снова напрягается. — Вот, — сует мне под нос одиннадцатую эппловскую лопату, идентичную моей, из которой мне улыбается голубоглазый карапуз лет четырех в цветном колпаке.
Мне должно быть наплевать на длинный список ее родственников, пусть даже таких милых с отсутствующими передними зубами, и к тому же нет никаких гарантий, что она снова не врет. Но она так просяще обшаривает зелеными глазами мое лицо, что я сам не замечаю, как произношу:
— Отчет должен быть у меня на столе завтра в девять.
Но скорее всего, я просто хочу чтобы она ушла и перестала раздражающе щекотать своими волосами мое лицо.
18
Саша
— Для чего весь вы этот зверинец хвостатый пригласили, Ника? — ворчит дед. — Шесть лет внуку моему. Нормально с семьей могли посидеть и без всяких клоунов.
— Андрей любит аниматоров, — тактично поясняет Ника, придерживая ерзающую попку Анюты, одетую в плюшевые розовые трико. Жена Макса относится к деду Игорю с трепетным почтением, хотя пару раз я ловила ее на том, что она закатывала глаза.
— Так-то Энди тебе правнук, дедуль, — замечаю я, погружая в рот кусок ростбифа из салата.
Дед морщит нос, словно унюхал тухлятину. Краем глаза я вижу, как ходит ходуном челюсть Макса, когда он пытается сдержать смех, и сама начинаю улыбаться. Троллить деда — наш любимый семейный аттракцион.
— А чего ребенку язык ломать? Или папаша ваш, в Америке сидя, к своему титулу приревнует?
За столом смеются все, включая Любу, третью жену деда. Виновник торжества и по совместительству мой ненаглядный пупсик, которого я готова тискать и баловать сутками, тоже улыбается со своего праздничного трона.
— А ты чего, Саня, нас без показа мод сегодня решила оставить? — не остается в накладе дед.
Ника визуально шлет мне флюиды сочувствия, и вслед за ними в меня вонзается подозрительный взгляд Макса. Никак не выйдет из имиджа моего цербера-телохранителя. Кажется, он единственный в семье не в курсе, что я уже четыре года как не девственница.
— Эй, Кевин! (Кевин Костнер — прим.
