Падшая в академии. Крылья для беглянки

Айлин вытянула из чемодана набор косметики, который заставила её взять с собой мама в надежде, что та встретит достойного мужчину, способного преодолеть её неприязнь. Подруга на противоположный пол смотрела с обычным для неё омерзением, но не хотела расстраивать родного человека и послушалась. Кто же мог подумать, что косметичка всё же пригодится?

– Ага, добавим немного настойки скротника, – захихикала Айлин.

Тот входит в минимальный аптечный набор, ведь используется при лихорадках. Но нас интересовало другое его свойство: алый пигмент, который дал весьма яркий эффект помаде.

Оставалось распылить блёстки, вытянуть ресницы тушью и нанести немного румян. Краситься я умела, вообще, знала много женских хитростей, благодаря маме. Она пыталась воспитать меня не только сильной, но и леди. С этим при нашем образе жизни всегда возникали трудности. Юбкам приходилось предпочитать штаны и сапоги – каблукам. Да и волосы я отрастила только в академии, долгое время по совету доброй Вилаи стриглась под мальчика, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но мудрость мамы помнила.

– Да ты просто бомба! – воскликнула Айлин, когда я облачилась в подаренное Тиросом платье.

Своих у меня не было. В вещах путешествовало лишь одно из любимых платьев мамы, как память о ней. Если бы и рискнула надеть его, то только на действительно важное событие.

– Согласна, – хмыкнула, оглядывая себя в зеркале.

Красные губы, длинные ресницы, блеск на веках и скулах. Макияж был чрезмерно ярким на мой вкус, но того мы и добивались. Ещё бы платье развязнее, чтобы больше походить на шлюху, да только где такое найти? Впрочем, идеально прямые пепельные с алым отливом волосы и красные губы и так создавали эффект стервозности.

А в Альвиане при их боевых нравах ценилось целомудрие девушки.

– Ну, удачи! – Айлин в знак поддержки ударила себя кулаком по груди.

– Она мне понадобится, – встряхнувшись, я покинула комнату, а потом и территорию академии.

Повезло хоть: в это время дня встретилось мало адептов, и никто не показывал на меня пальцем.

Никос ожидал в карете, скучающе разглядывал совершенно обычное на вид дерево, пока его рука с зажатым между пальцев грифелем носилась по листку альбома.

В серо-белом отображении, с бутонами цветов и притаившемся в ветвях зверьком заурядный на вид пейзаж становился волшебным. Но желание восхититься талантом художника пришлось зарубить в зачатке.

– Что за каракули? – я плюхнулась на соседнее с Никосом кресло, вырвала из его рук альбом и присмотрелась к рисунку. – Слушай, ты же грозный воин короля, грифель в руках тебя… как бы это сказать… делает смешным. Да и можно запачкаться, одежда небось дорогущая. С белого не так легко отстирать, если не знал.