Падшая в академии. Крылья для беглянки

Он видел, как Никос меня поцеловал. Все это видели.

– Ты… зачем? – я вновь обернулась к Никосу.

Виноватым или взволнованным он не выглядел, скорее, собранным и довольным итогом.

– Тебя преследовали? Сколько их? – спросил он, проигнорировав мой вопрос.

Само собой, в этой ситуации было глупо ударяться в выяснение отношений, хотя очень хотелось банально врезать наглецу.

– Я видела их только в небе. Пятеро.

– Понятно. Мы попытаемся их перехватить. Никос, останешься с Кассией? – спросила Димитра.

Дорос сделал шаг вперёд, ему явно пришлось не по душе её предложение.

– Сейчас не время. Потом разберётесь. Марксиус, подстрахуешь их?

– Конечно. Осторожнее там, – ответил тот.

Тобиас, Димитра и Нереус поднялись в небо. Дорос глянул на меня со странным выражением на лице. Пламя в его глазах не потухало, опаляя мою душу замешательством. Гулко выдохнув, словно в попытке собраться, он тоже взлетел. Я осталась с Никосом и Марксиусом.

– Давай осмотрим и обработаем твои раны, – рыжеволосый легат взял меня за руку и потянул за собой.

Я вырвалась, развернулась и от души залепила ему пощёчину.

– Что это было?! – прокричала, выплёскивая всё своё негодование.

Никос коснулся кончиком пальца места удара. Лицо его потемнело от гнева.

– Ты не поняла? Повторить?

– Прекрати. Зачем ты это сделал?! Все же видели. И Дорос… Как ты мог? И для Альвиана же это серьёзно.

– И я серьёзен, – бесстрастно ответил он. – Чего не скажешь о тебе, Кассия.

– Я не серьёзна?!

– Ты собираешься убить моего брата, – хлёстко ответил он, а я дёрнулась, отступила от него, обняв себя руками, словно пытаясь защититься от жестокого обвинения.

– Хватит, – прервал нас сердито Марксиус. – Выяснение отношений отложите на потом. Мы в лесу, рядом враги, Кассия ранена, наверняка обезвожена и хочет есть.

– Да, ты прав, – впервые на моей памяти Никос смутился.

Но Марксиус был старше, годился нам обоим в отцы. А мы действительно вели себя очень некрасиво. Даже в Кириусе с более свободными нравами ненормально прилюдно устраивать личные разборки.

– Я сама обработаю раны, дай, пожалуйста, аптечку, – попросила, стараясь не смотреть на Никоса.

– Я за тобой поухаживаю. И не спорь, – вновь взяв меня за руку, он подвёл меня к дереву.

И как только села, поняла, насколько на самом деле вымоталась. Ноги дрожали от перенапряжения, мышцы ломило. Никос обработал рассечение, напоил меня поддерживающими отварами, выдал еды, походный сухпаёк, но я с аппетитом погрызла бы и кору дерева, под которым сидела.

Вскоре прилетели ещё легаты: Протеус, Идума и Ленос. Они привели пегаса, на котором Марксиус и отправил меня в их сопровождении во дворец.