Падшая в академии. Крылья для беглянки

Но на входе меня перехватил эвокат Вазилис и повёл в обход здания. Чёрный ход мне тоже был знаком. Здесь даже ждал жрец Аврилий.

– Здравствуй, Кассия, – вежливо поприветствовал он меня. – Идём, ты можешь пообщаться со Светом в одиночестве, чтобы не тревожить прихожан.

Я тоже постаралась поприветствовать его со всем уважением и послушно последовала за ним. Аврилий отвёл меня в закрытый зал с алтарём поменьше, похлопал по плечу и ушёл, сообщив, что вернётся через десять минут.

Оставшись одна в святом для альвианцев месте, я стушевалась, но потом заставила себя встряхнуться и приблизилась к алтарю.

Он был таким же простым в своём оформлении, как и главный: лишь большая чаша, наполненная Светом. Приложив три пальца ко лбу, как учила мама, я склонила голову, приблизилась и вытянула перед собой вторую руку. Прикрыла глаза.

«Спасибо, что принял маму», – поблагодарила про себя.

Маленькие серебристые блёстки поднялись из чаши и защекотали ладонь. Тепло отозвалось во второй руке, на миг обжигая лоб. Но всё закончилось раньше, чем я успела испугаться. Частички Света вернулись в чашу. Этот момент поразил до глубины души.

На дрожащих ногах я отступила и буквально рухнула на обычную деревянную скамью. Сидела будто вечность, впитывая уютную тишину помещения и пытаясь прийти в себя. А опомнилась, лишь когда за спиной послышались тихие шаги.

– Не бойся, дитя. Свет принял тебя, он не опасен, – заговорил Аврилий, направляясь ко мне.

В руках он нёс урну, в которой раньше хранился прах матери. Я так спешила сбежать, что совсем про неё забыла. А последние события и не позволяли вспомнить. Стало невероятно стыдно.

– Чей прах ты приносила к алтарю? – спросил жрец, присаживаясь на скамью возле меня.

– Матери.

– Как её звали?

Я помедлила, испугавшись.

– Кассия, я жрец храма и сохраню любую твою тайну.

– Аглая, – произнесла тихо. – Раглааянимсэс.

Жрец кивнул и принялся писать на урне молитву Свету.

– Имя тогда не указываю, только инициалы, – предупредил он меня. – Урну обычно хранят, в ней остаются частицы праха.

– Спасибо, – прошелестела я.

– Проблемная ты, Кассия. Бескрылые просто приходят и просят принять прах родителей. А ты ночью пробралась, перепугала всех, мне грубила, – он неодобрительно покачал головой, а мне стало невероятно стыдно.

– Я скрывалась.

– Понимаю, – хмыкнул, передавая мне урну. – Я помню Аглаю из рода Ним.

– Вы знали маму?!

– Да, знал. И я помню тебя. Ко мне она приходила, просила для тебя благословение Света. Ты уже бывала здесь, в детстве. Именно в этом зале.

– Зале… – повторила я, оглядев помещение, в попытке переварить свалившуюся на меня новость. – Расскажите про маму, – попросила, вцепившись в ткань хламиды на его локте.