3
0
– Да и что, собственно, он вспомнит? Имя ведь у него так и не появится. У него вообще нет имени!
Пораженный внезапной догадкой, бывший разведчик выставил перед собой руку с заметно подрагивающими пальцами.
– Есть оперативный псевдоним – Карданов Макс Витальевич, – Веретнев загнул мизинец. – Есть псевдоним прикрытия – Лапин Сергей Иванович, – он загнул безымянный палец. – Есть множество рабочих псевдонимов, я их и не знаю, надо в личном деле смотреть, – Алексей Иванович быстро позагибал оставшиеся три пальца на этой ладони и, словно по инерции, три на следующей.
– Тут ничего необычного, псевдо у всех есть. Я, например, прозывался Слоном. Но мое родное имя всегда в метрике и в паспорте было вписано!
Веретнев приподнял стакан и, прищурясь, глянул поверх, будто прицеливаясь в Спеца.
– А как его зовут на самом деле? Он в Англии родился, опять же под псевдонимом! Псевдонимы государство дает, оно же и легенды разрабатывает. Но главное, как тебя мать с отцом нарекли, какую фамилию они тебе передали! И вот здесь закавыка выходит. Потому что Птицы ему настоящего имени не дали! И фамилию свою не передали – кто ее знает, их настоящую фамилию? Это государственный секрет, хранится за семью замками и семью печатями! Вот и получается, что он человек без имени! Так и будет жить под псевдонимом, если дети пойдут – и им псевдоним передаст. Только нехорошо это. Не по-христиански.
– А мы много по-христиански поступали? – приподнял свой стакан и прищурился Спец. – Или те, кто нас посылал? Или те, кто ими командовал? Или те, на самом верху?
Веретнев подумал.
– Мало. Но это не правильно. Давай выпьем, чтобы отпустились нам наши грехи. Мы приказы исполняли, с нас спрос меньше.
Глухо звякнули стаканы.
– Готово. – Из комнаты, щурясь на свет, вышел Брониславский. Выглядел он довольно спокойно, из чего профессионалы сделали вывод, что работа выполнена как положено.
– Все наложения сняты. Кроме подуровня детства, я объяснял, почему это невозможно: там запасной уровень не создавался, просто стерты воспоминания, ничего не осталось... А во всем остальном он переведен на основной личностный уровень. Сейчас он проспит пару часов, а потом полностью придет в себя. Не исключена фаза возбуждения – выплеск воспоминаний, столько лет скованных блокадой... Надо приготовить какой-нибудь расслабляющий препарат...
– Водка годится? – в лоб спросил Веретнев.
– Ну, в общем, да...
– А ты сколько выпьешь? – Подполковник набулькал полный стакан.
– Да я не собирался...
