3
0
– Ты всерьез? – изумился Пал Палыч.
– А что?
– Да то, что тебе отобьют почки и заберут все обратно! Да еще выставят счет за шею этого кобеля! Миллионов на сорок-пятьдесят! И если не пойдешь, будет то же самое! У тебя серьезные проблемы, старик...
Терещенко говорил очень серьезно, и Лапин ощутил неприятный холодок под ложечкой.
– Ты отобрал у человека деньги, – как маленькому несмышленышу объяснял Пал Палыч. – По нынешним меркам это беспредел, самое страшное преступление. Если, конечно, за тобой не стоит реальная сила, которая заставляет смириться с этим фактом. У тебя есть разборная бригада?
– Что это такое?
Губы Терещенко скривились.
– Отмороженные мальчики с автоматами и гранатами.
– Откуда?
– Значит, у тебя один выход – как можно быстрей бежать из города! А ты собираешься идти к ним за остатком. Ну ты даешь!
От хорошего настроения не осталось и следа.
– Что же делать?
Терещенко на мгновение задумался.
– Ладно, попробую тебя отмазать. Они кредитуются в нашем банке... Телефон его заводской помнишь?
Лапин продиктовал цифры, Терещенко нажимал попискивающие кнопки сотового телефона.
– Андрей Михалыч? Здрасьте, – нарочито развязным тоном начал он. – Терещенко на связи. Тут у нас возникли сомнения в вашей платежеспособности, так что следующий кредит под вопросом... Долгов не отдаете, вот в чем дело! Как не может быть? Лапину Сергею Ивановичу сколько времени голову морочите... Неважно, это говорит о надежности фирмы... Ну так что, вы сами виноваты, довели человека до нервного срыва... Да, я с ним давно работаю и хорошо знаю... Это другое дело... Исправленные ошибки быстрей забываются... И чтобы никаких эксцессов! Ну вот и хорошо... До свидания.
Пал Палыч спрятал телефон в карман.
– Делай выводы! Отнимать чужие деньги – самое опасное занятие на свете...
Он помолчал и усмехнулся.
– Хотя в последнее время все только этим и занимаются. Диалектика!
Давай за наши успехи.
Они выпили. Успокоившийся Лапин почмокал губами.
– Мне этот вкус знаком. Его ни с чем не спутаешь... Неоткуда...
Терещенко посмотрел на часы, и Сергей осекся. Пора и честь знать. Пал Палыч с лихвой компенсировал пережитый страх и разорванное пальто.
– Я пойду...
На самом деле ему не хотелось выходить в мир, где он был таким одиноким и беззащитным и где его никто не ждал.
– Давай, мне тоже пора. Как-нибудь увидимся.
Лапин замешкался. Наступило неловкое молчание. Пытаясь сгладить паузу, Терещенко огляделся и достал из-за стекла серванта небольшой, с палец, блестящий цилиндрик.
– Отгадаешь, что это? С трех раз?
Лапин взял цилиндр в руки, повертел и протянул обратно.
– ""Сатурн-2"", американский, – обыденным тоном сказал он. – Щекотунчик"", «дрожалка», «антиклоп».
