3
0Не дай Бог промелькнет брезгливость или неодобрение! Но ничего подобного генерал-лейтенант не проявил.
– Я... я... я вас понял, Виктор Сергеевич. Все уточним, все выполним.
Когда на одной чаше весов интересы большой политики, а на другой – воспоминания какого-то мальчишки, никакие сомнения недопустимы.
– Ну ладно... – Бондаревский помягчел. – Кому думаете поручить вытаскивание пацана?
– Надо подумать, взвесить...
– А чего много думать? Там есть этот демагог Веретнев. Он умеет на собраниях глотку драть. Вот пусть и работает. Чтобы понял, что к чему...
Со своими все храбрые. Пусть с МИ-5 в кошки-мышки поиграет!
– Есть, Виктор Сергеевич! Его и пошлем!
Лондон, 18 мая 1969 года, 16 часов, квартира американцев русского происхождения Томпсонов.
– Ты все понял?
– Да. А почему мама плачет?
– Она не плачет. Ей лук в глаза попал.
– А где лук?
– Повторяем еще раз: ты ложишься на пол за передним сиденьем, я накрываю тебя одеялом...
– Зачем? Сейчас не холодно...
– Это игра, я тебе сто раз объяснял!
– А с кем игра?
– С одним дядей. Он большой и рыжий.
– Как дядя Генри?
– Почти. Только дядя Генри старше. Я накрываю тебя одеялом, и ты лежишь тихо...
– Почему тихо?
– Потому что это игра. Я еду, а потом заезжаю во двор и останавливаюсь. И говорю: «Беги!»
– Кому говоришь, мне?
– Конечно, тебе. Ты открываешь дверцу, быстро выходишь и бежишь вперед. Туда, куда бы ехала моя машина, если бы могла проехать. Но она не сможет проехать, там узко.
– А я смогу пробежать?
– Ты сможешь. Ты выбежишь на улицу, там тебя встретит дядя и посадит к себе в машину.
– А что дальше?
– Дальше вы уедете.
– А где будешь ты?
– Во дворе.
– А мама с нами поедет?
– Нет, мама останется дома.
– Я не хочу... Мне не нравится такая игра...
– Не хнычь! Ты никогда не плакал, ты же мужчина!
– Я еще маленький мужчина...
– Ты хочешь помочь мне и маме? Что молчишь? Отвечай!
– Хочу... Но я не хочу уходить от вас к чужому дяде...
– Это не навсегда. Мы скоро встретимся.
– Очень скоро?
– Ну... Может быть, не очень...
– Мама совсем сильно плачет! И без всякого лука!
– Пойдем, нам пора...
Потрепанный серый «Остин» выезжает из подземного гаража. Почти сразу в хвост пристраивается черный «Плимут». «Наружка» не скрывается, это психологическое давление, подготовка к аресту. Впереди тоже их машина, в любой момент они могут сомкнуть клещи. Хоть бы не сейчас, еще полчаса, даже меньше. Слон уже должен быть на месте, он выехал давно и наверняка отсек «хвост». Скорость, поворот, вот этот двор... Резкий вираж, тормоз...
– Беги!
Он не поворачивается, потому что спазм перехватил горло и слезы могут хлынуть в любую секунду. Хлопает задняя дверь. Мальчик в неприметной одежде изо всех сил бежит в глубину двора.
