Оперативный псевдоним

Телефон посольства... Опять нет! Какое посольство? В какой я стране? В каком городе?

Старушка, кормившая голубей в большом дворе, окруженном разваливающимися гнидниками коммунальных пятиэтажек с железными наружными лестницами и едким духом длинного дощатого сортира в углу, неодобрительно смотрела на покачивающегося человека, вошедшего в давно пустующий, с ржавыми петлями, проем ворот. Пьяный? Непохоже. Его вроде дергало то вправо, то влево, бросало из стороны в сторону, но это не было шаткой походкой перебравшего алкаша. И одет прилично. Может, ищет кого?

Человек подошел ближе. У него было белое, покрытое испариной и совершенно неподвижное лицо. Гипсовая маска. В войну она работала в санитарном поезде и видела такие лица у тяжело контуженных, потерявших память людей. Но у тех были пустые глаза, а глаза незнакомца переполняло нечеловеческое напряжение и отчаяние.

– What is this country? What is this city? – с трудом выговорил он.

Лоб сморщился, причем только правая половина, в то время как левая оставалась безмятежно гладкой.

В другое время она бы приняла его за сумасшедшего, но в представлении простого советского, а ныне российского человека, сумасшедшими могут быть только свои, а среди иностранцев таковые не водятся.

Старушка беспомощно развела руками и оглянулась по сторонам в поисках переводчика, хотя с переводчиками во дворе было негусто. И точно, лишь Сережка Воронов, по кличке Фонарь, выглядывал из своего подвала, но тот способен переводить только с тюремного жаргона на нормальный язык и наоборот, а поскольку с самого утра бухает с дружками, то сейчас, наверное, и этого не сделает.

Человек повторил вопрос на другом, тоже незнакомом языке, потом на третьем. Диалог проваливался.

– Не понимаю, милок, – виновато сказала старушка, но «иностранец» сразу перешел на доступную речь.

– Где я? В какой стране? В каком городе? – теперь морщилась и щека, и подбородок, причем только на правой стороне лица.

– Ой-ей-ей, милок, да ты, видать, заболел? – озабоченно протянула она, и тот согласно кивнул.

– В Россию ты приехал, в Россию. В город Тиходонск...

Незнакомец перестал морщиться.

– Извините, бабушка, я не то хотел спросить. Мне к «Интуристу» нужно.

Теперь он говорил по-другому, не так как минуту назад, хотя, в чем состоит отличие, старушка объяснить бы не сумела.

– Так это туда. – Она указала рукой в старой, многократно штопанной варежке. – Насквозь наш двор пройдете, через пустырь, и вверх. А там увидите.

– Спасибо.

«Иностранец» той же дергающейся походкой направился в глубину двора.

– Чего он хотел? – откуда ни возьмись подскочил Фонарь. Телогрейку он набросил прямо на тельняшку с прорехой, в которую проглядывала волосатая татуированная грудь.

– Тебе-то чего? Иностранец дорогу спросил. «Интурист» ищет...