3
0
С важным видом она горделиво направилась к выходу, притихшее семейство потянулось за ней. Димкин сверстник счастливо улыбался и подмигивал брату.
Лапин сунулся к окошечку. Там сидела миловидная женщина лет тридцати пяти, и вид у нее был довольно кислый.
– Мне бы выписку о рождении, – чувствуя, как колотится сердце, Лапин протянул свой паспорт, остро ощущая его тоньшину и безынтересность для служащей архива.
– Что, тоже на выезд? – недоброжелательно спросила та.
– Нет... Я детдомовский, родителей ищу, – почему-то виновато пояснил Сергей.
– А-а-а... – помягчела женщина. – Это другое дело... В последнее время никто никого не ищет, все норовят химию навести...
Она взяла паспорт.
– Шестьдесят четвертого года, первого июня?
– Да, – сглотнул Сергей. Он сильно волновался, ему казалось, что в этом неуютном помещении, с доносящимся из хранилища запахом архивной пыли решается его судьба.
– А что я вам скажу? Их фамилию, имя, отчество? Так это в метрике есть... Разве что адрес...
– У меня и метрики нету, – пояснил Лапин. – Может, в детдоме затеряли, может, еще где... Я даже их имен не знаю...
Сочувственно покрутив головой, женщина скрылась за маленькой обшарпанной дверцей. Время тянулось медленно, и он неоднократно смотрел на часы. В комнату зашли две пестро одетые цыганки – молодая и постарше.
Они бойко говорили на своем языке и нетерпеливо толкали Лапина в спину.
Потом появилась симпатичная девушка с бланком официального запроса в руках. Он ждал уже сорок минут. Предчувствие чего-то неприятного вызывало тошноту.
– Эгей, хозяйка! – звонко крикнула молодая цыганка. – Куда пропала?
Люди ждут!
Но прошло еще минут пятнадцать, пока обшарпанная дверь открылась снова. Теперь у миловидной женщины вид был не кислый, а какой-то растерянный.
– Очень странно, – сказала она, возвращая паспорт. – Записи о вашем рождении нет вообще. Ни первого июня, ни первого июля, ни первого мая, ни первого августа. Ни в какой другой месяц и число. Я просмотрела книгу за весь год и вас не нашла.
– И что это значит? – тихо спросил Лапин.
– Не знаю. Я никогда раньше не сталкивалась с такими случаями. Если верить книгам учета, то вы не появлялись на свет.
– Но я же – вот он! – словно оправдываясь, сказал он и для убедительности ткнул себя в грудь. – Вы же меня видите?
– Вижу. Но официально вы не существуете. Это очень странная история.
Очень странная! – многозначительно повторила женщина.
– Слушай, иди домой, раз такой странный, – старшая цыганка навалилась грудью и оттерла Лапина от окошка. – Дорогая, я ее без роддома родила, никаких документов нет, потому паспорт не дают, что надо делать?"
"Словно во сне Лапин спустился по наклонным скользким ступеням. Голова казалась пустой, в ушах звенел невидимый камертон.
