Охотницы за привидениями

 – Если тебе совершенно наплевать на мое…

– Ты можешь поехать со мной, – вкрадчиво заметила подружка, лучисто улыбнулась и торопливо продолжила: – Рукопись в издательство ты отправила, новую повесть не начала, Ромка твой в Моздоке и явится не скоро, сидеть дома тебе вовсе без надобности, а новые впечатления дадут толчок твоей писательской фантазии, ты придумаешь что-нибудь потрясающее. Представь: остров, одинокий дом – и вдруг убийство. Подозреваются все, а тут еще буря, и герои отрезаны от всего мира.

– Какая буря? – скривилась я. – Там же озеро.

– Ну и что, озеро большущее, это тебе не наше Глубокое, и бури там есть, точно есть, обязательно должны быть бури. – В этом месте Женька совершенно неожиданно заголосила: – «Эй, баргузин, пошевеливай вал, слышатся грома раскаты…»

– Баргузин – это ветер, – разозлилась я. – Действие происходит на Байкале, и при чем здесь буря?

– А гроза? Грозы тебе мало? – рявкнула Женька, и мы примерно с полчаса препирались по этому поводу и пытались блеснуть друг перед другом знанием географии, выдохлись и далее пили чай молча.

Все, что говорила Женька, казалось мне страшно глупым. Но, сообразив, что подружка от дурацкой затеи не отступится, я начала подумывать, что ничего особенного меня в родном городе действительно не держит. Ромка в Моздоке и раньше чем через две недели не вернется, работа над очередной детективной повестью в самом деле закончена, повесть получилась, на мой взгляд, удачной, и не грех мне недельку отдохнуть. Да и Женька будет под присмотром.

– Я сказала, что мы вдвоем приедем, – разливая чай, сообщила подружка. – Расписала тебя в лучшем виде, мол, известная писательница, автор детективных повестей…

– Я не поеду, – сразу же разозлилась я.

– Ромку своего боишься? – съязвила Женька.

– При чем здесь это?

– При том. Твой муж – ревнивый сукин сын, а ты, раба божья Анфиса, ему еще и потакаешь. Он на тебя пояс верности не надевает?

– Прекрати немедленно, – рассвирепела я. – Ромочка мне доверяет и вообще… просто у него характер…

– Вот-вот. Спорим, как только ты ему скажешь, что уезжаешь, он заорет так, что телефонная трубка пополам переломится.

– А вот и не заорет, – возразила я, не подумав о последствиях, а подлая Женька подвинула мне телефон и ядовито предложила:

– Давай проверим.

Закусив губу, я торопливо набрала номер и ждала до тех пор, пока на том конце провода грозно не рявкнули:

– Громов слушает.

– Ромочка, – пискнула я. – Это Анфиса.

– Где тебя носит? – заворчал муж. – Я звонил два раза, в десять ноль-ноль и в двенадцать тридцать.

– В десять я была в магазине, а в половине первого ходила к стоматологу. Ты забыл, у меня же зуб болел.

– Как зуб? – поинтересовался Ромка, немного понизив голос и уже гораздо ласковее.