Охотницы за привидениями

– Завтра, то есть сегодня, годовщина маминой смерти, – сообщил Лев Николаевич, Олимпиада хмуро кивнула, а мы в некотором недоумении замерли.

– Замечательно, – хмыкнул Руслан, поднимаясь с кресла. – Я очень уважаю вашу маму, мой дорогой друг, только не могу взять в толк, при чем здесь ее смерть? Вынужден вас покинуть. Мы с ребятами не верим в привидения и на всякий случай еще раз осмотрим дом. – С этими словами Руслан удалился, а мы затихли в креслах. Минут через пять Олег взглянул на часы и сказал:

– Может, есть смысл лечь спать?

– Да-да, – встрепенулся хозяин. – Отправляйтесь на покой. Прошу прощения за беспокойство.

Все дружно поднялись и направились к двери, только Олимпиада продолжала сидеть, хмуро разглядывая пол. Я уже покидала комнату, когда хозяин неожиданно меня окликнул:

– Анфиса Львовна, не могли бы вы уделить мне несколько минут?

– Да, конечно, – кивнула я, Женька притормозила рядом со мной, и Лев Николаевич добавил: – Женечка, вы можете присутствовать при нашем разговоре, разумеется, если пожелаете. Идемте со мной.

Мы поднялись на второй этаж, свернули налево (насколько я знала, это крыло пустовало) и подошли к одной из дверей. Лев Николаевич распахнул ее настежь и сказал:

– Прошу. – Вспыхнул свет, и я с любопытством огляделась.

Комната была небольшой и производила довольно странное впечатление. Мебель пятидесятых годов, расшитые занавески на окнах, слоники на шкафу, салфетки, связанные крючком, однако, вне всякого сомнения, ни занавески, ни салфетки антиквариатом не являлись, впрочем, как скорее всего и мебель – выглядела она образцово, так что трудно было поверить, будто люди пользовались ею в течение многих лет.

– На этом месте когда-то стоял наш дом, – тихо сказал Лев Николаевич. – Сгорел в годовщину маминой смерти. Местные разное болтали, участковый даже поджог подозревал… пожар длился час, а все выгорело до основания. Абсолютно все. Я построил новый дом… конечно, это ребячество, но мне захотелось, чтобы в нем была мамина комната, и я постарался все устроить так, как было при ней. – Он подошел к стене напротив и, кивнув, спросил: – Женщина, которую вы видели, похожа на нее?"

"Только тогда мы с Женькой обратили внимание на висевший на стене портрет. Молодая женщина в синем платье с белым вязаным воротничком смотрела на нас с мягкой улыбкой. Синеву глаз подчеркивал цвет платья, лицо было нежным и почему-то испуганным, словно женщина ожидала дурного известия.

– Это ваша мать? – спросила Женька.

– Да, – кивнул он и вновь обратился ко мне: – Похожа?

– Я… я не знаю, – честно сказала я. – Та точно была блондинка. Но я, понимаете, я здорово перепугалась…

– Понимаю, – кивнул Лев Николаевич. – Сегодня годовщина ее смерти.