6
0Он ничего не сказал ей в ответ, не наклонил голову и даже не приподнял шляпу, как того требовал этикет. Он просто не счел нас достойными своего внимания. И по сравнению с этим поведение его спутника-графа теперь уже казалось мне образцом учтивости.
— Ну что, теперь ты довольна? — спросила я сестру, когда мы вернулись в нашу комнату.
Но тут же пожалела о своих словах, потому что щеки Труди и так пылали от стыда.
— Ох, Лора, — вздохнула она, — неужели ты думаешь, что мне нравится так заискивать перед этими вельможами? Конечно, нет! Но что нам остается делать? Я слишком рано поняла, что сильные мира сего никогда не сочтут нас ровней. Когда я была чуть моложе тебя, я была уверена, что выйду замуж по любви. Я любила Антуана Уилсона, а он любил меня. Так что же могло нам помешать? Но так было только в моих мечтах. А действительность оказалась совсем другой. Но его отец не разрешил ему жениться на мне, так же, как и отец Клода Дэвиса не счел тебя ровней своему сыну.
В ее голосе звучала боль. И когда сестра села на кровать, я опустилась рядом, обняла Труди за плечи."
"— Нам ясно дали понять, что общество никогда не забудет о низком происхождении нашей матери. Возможно, если бы наш отец был очень богат и был бы не простым шевалье, а хотя бы графом, всё было бы совсем по-другому. Но я и сама совершила ошибку. Когда Антуан женился на другой, я в отместку ему приняла предложение Шарля Сандерса, который занимался торговлей лесом. Тогда он был богат, и я хотела найти утешение хотя бы в красивом доме и дорогих нарядах. Но сделала только хуже. Если в нас с тобой дворянской крови хотя бы половина, то в моих детях их только четверть, и они будут еще более презираемы светским обществом, чем мы с тобой. А Шарль не сумел сберечь даже того, что имел. Он проиграл всё свое состояние, и у него не нашлось денег даже для того, чтобы заплатить врачу, когда он заболел холерой. Я вернулась в дом отца как побитая собака. Что я могу дать своим детям?
— Поддержку? Любовь? — подсказала я.
Она грустно улыбнулась:
— Какая же ты еще глупышка, Лора! Любовь в нашем мире ничего не стоит. Разве ты еще не поняла? Мне становится страшно при мысли о том, за кого может выйти замуж моя дочь. За мельника? За кузнеца? Спать на набитом сеном матрасе. Есть грубый хлеб с отрубями. Стирать белье своими руками. Я вижу, дорогая, как ты стараешься, и мне бывает стыдно, что я никак тебе не помогаю. Но я не могу! Правда, не могу! Всё это выше моих сил.
Труди замолчала, когда раздался стук в дверь.
— Войдите! — крикнула я.
Дверь распахнулась. На пороге стоял хозяин гостиницы.
— Простите, сударыни, что вынужден вас потревожить, но дело в том…, — он замялся, и на губах его появилась виноватая улыбка. — Дело в том, что его светлость герцог Клермон пожелал занять весь третий этаж.
