6
0
Я, как и прежде, взялась за нож и принялась вынимать из пазов очередное немного поломанное стекло, когда почувствовала чей-то взгляд. Подняла голову.
В нескольких шагах от меня стоял пожилой мужчина — седовласый, импозантный. Наверно, он произвел бы на меня вполне приятное впечатление, если бы в его взгляде так явно не читались надменность и презрение.
— Добрый день, сударь! — поприветствовала я его. — Я — Лорейн Ревиаль. А вы, должно быть, месье Мэнсфилд?
Если он и счел нужным наклонить голову, то всего на пару сантиметров.
— Именно так, мадемуазель, — холодно подтвердил он.
Он продолжал стоять на том же месте, и я почувствовала себя неловко и едва не выронила стекло из рук.
— Надеюсь, сударь, вы не будете против, если я возьму отсюда еще несколько стекол? — вежливо спросила я. — Теплица скоро совсем рухнет, и они всё равно сломаются. А нам они очень пригодятся.
— Мадам Шабри говорила мне о вас, — хмыкнул он. — Но если вы хотите забрать эти стекла, то вам следует сделать это именно сегодня. Потому что завтра в поместье прибудут работники, и они займутся приведением усадьбы в порядок, в том числе и сносом этой теплицы.
— Вот как? — неприятно удивилась я. С чего бы им браться за обустройство именно сейчас, если столько лет они не вспоминали об этом? Я даже подумала, что, возможно, он мне просто соврал.
Наверно, эти сомнения отразились и в моем взгляде, потому что дворецкий вдруг торжественно произнес:
— Усадьба Клермонов должна обрести прежнее великолепие, потому что скоро сюда прибудет сам его светлость! Да-да, мадемуазель! Герцог Клермон намерен жениться, и свадьба, которая состоится через несколько месяцев, пройдет именно здесь!
Глава 14
Я не хотела рассказывать домашним новость о возможном приезде герцога Клермона в свое поместье, но оказалось, что они узнали об этом и без меня. Деревня уже гудела, предвкушая возрождение былого величия старинной усадьбы.
Здесь в каждом доме держали кур, коров, поросят, вот только продавать яйца, молоко и мясо было некому. Возить в Альенде скоропортящиеся продукты было не с руки.
А приезд в поместье герцога с семейством и слугами означал закупки к хозяйскому столу всего того, что могли предложить местные крестьяне. А если сюда станут приезжать еще и гости! Поэтому не удивительно, что новость была встречена жителями Шатель с большим воодушевлением.
Я ожидала, что это встряхнет и Гертруду. Но она лишь впала в еще большую депрессию.
— Они будут смотреть на нас так же, как на здешних крестьян — как на грязь под ногами. А ведь наш отец тоже был дворянином, и мы тоже имеем право носить красивые наряды и танцевать на балах.
Всё это мы могли сказать только одному человеку — нашему старшему брату, который выкинул нас из дома, поправ законы родства.
