12
0— У нас там будет красивый парк. А Лу тут будет не с кем играть.
— Конечно, дорогая! — одобрила я.
Когда знакомая мне карета подъехала к нашему дому, мы были уже готовы. Табита была молчалива, а дети были полны радостного предвкушения. Для них это было очередным приключением.
Но я и сама, когда мы приблизились к особняку, испытала странное волнение. Мне еще не доводилось бывать в таких домах, где всё свидетельствовало о высоком статусе и достатке владельца. И мы поднимались по крыльцу осторожно, боясь, что наши башмаки оставят на ступеньках грязные следы.
Мэнсфилд встретил нас лично, но на лице его было ничуть не больше приязни, чем и в нашу предыдущую встречу. Несмотря на то, что я стала герцогиней Клермон, он не стал испытывать ко мне больше почтения. Наверно, если бы он мог позволить себе это, он спустил бы нас с крыльца. Но он не мог, а потому поприветствовал нас сухим поклоном и предложил следовать за ним.
Лепнина на потолке, картины на стенах, ковры на полах — даже мне показалось, что я попала во дворец. Чего уж было говорить о детях?
Нас разместили в расположенных на втором этаже красивых светлых комнатах.
— У меня будет своя комната? — ахнула Стефани, когда увидела ту, что была приготовлена для нее — небольшую, но очень уютную.
Здесь была кровать под балдахином, милое канапе, столиц со стульями. И даже несколько игрушек, при виде которых у меня вырвался вздох изумления. Неужели Мэнсфилд оказался столь добр, что подумал о детях?
Но нет, оказалось, что деревянную лошадку, фарфоровую куклу и плюшевого зайца спустила с чердака мадам Шабри.
Моя собственная спальня была выдержана в приятных персиковых тонах, из окон открывался чудесный вид на озеро, а в кашпо на стене и в вазах на двух круглых столиках были цветы.
"Ужин, поданный в красивую столовую, был довольно скромным. Но мы были не избалованы, а потому с удовольствием съели и отварную речную рыбу, и ржаной хлеб с молоком.
Дворецкий не искал со мною встречи, но я решила поговорить с ним сама. Если уж я сейчас была герцогиней Клермон, то мне следовало хоть что-то знать о делах поместья.
— Сколько в доме слуг? — спросила я.
Мэнсфилд хмыкнул, но всё-таки ответил:
— Кучер, два лакея, кухарка, горничная. Надеюсь, вы понимаете, ваша светлость, что с таким штатом прислуги мы не в состоянии содержать особняк должным образом.
Он словно заранее оправдывался. Но я не собиралась его ни в чём обвинять. Он не был виноват в том, что его хозяин не слишком любил свое родовое гнездо. Ну а мы сами и вовсе привыкли обходиться без слуг, так что уже то, что у нас были сытная еда и чистые постели, не могло не радовать.
