39
0
Серые глаза? Так ей Террелл понравился?
— Летка, — хихикнула я, ощущая странное, совершенно необъяснимое облегчение. — Как ты его задн… сзади-то рассмотрела? Он же лицом к нам стоит.
— Рассмотреть — дело не хитрое. Познакомится будет сложнее. Немного.
— Гм… Лет, он же демон.
— А моя бабушка — светлая ведьма, — легкомысленно пожала плечами подруга. — И что?
— А вдруг он принц?
— Ничего, у каждого свои недостатки.
— А если не девственник и вообще бабник?
— Что ж…Тем хуже для него.
Девушка улыбнулась. Мечтательно так, предвкушающе…
Все, конец сероглазому.
Давно известно, когда на лице Летты появляется подобное выражение, значит она готова горы срыть до основания на пути к своей цели.
Весельчак Терри еще ни о чем не догадывается, но, похоже, он попался.
Интересно, кто из этих двоих будет смеяться последним?
— Адепты… — его архимагичество повысил голос, вплетая в слова магию, усиливая их, так, чтобы они достигли каждого, даже самого дальнего уголка огромного зала. Это означало, что вступление и «речь ни о чем» закончены. Сейчас мы наконец-то услышим нечто важное. — Представляю вам наших гостей из Эратхама.
Бегемот повернулся к снежным и продолжил:
— Нам повезло. Делегацию согласились возглавить их высочеств… — Ректор осекся и тут же исправился, употребляя более привычный для эратхамцев титул: — Хэссэ Брейтон, Дамиан и Террелл.
Хэссэ… Именно так даймы называли «наследников» вплоть до их полной магической инициации. Не делая никаких различий между ними.
Окружавшие принцев мужчины слаженно расступились, позволяя присутствующим рассмотреть уже знакомую мне троицу, и через несколько мгновений опять сомкнулись вокруг своих лидеров. Те, к слову сказать, даже не шелохнулись, спокойно, чуть снисходительно принимая всеобщее внимание.
А внимание было. И еще какое. Причем, не только со стороны девушек. Парни тоже внимательно разглядывали хэссэ: кто с любопытством, кто с уважением и почтительностью, а кто с тщательно скрываемой неприязнью.
Пожалуй, только мы с Илеттой не разделяли всеобщего интереса. Я по вполне понятной причине, а целительница… Для нее новость стала, скорее, неприятным сюрпризом.
Впрочем, Летка приняла неожиданный подвох судьбы со свойственным ей упрямством и мрачным юмором.
— Что ж… принц, так принц, — протянула она. Тряхнула головой и задумчиво прибавила, явно кого-то цитируя: — Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним.
И загадочно сверкнула огромными голубыми глазищами.
За муки?
И как-то сразу вдруг вспомнилась любовь Илетты к нестандартным рискованным экспериментам. А еще то, что читать она предпочитала, помимо сладких романтических историй, еще и «ужастики».
Мда… Не знаю, как Террелл, а я на его месте уже мчалась бы без оглядки к эратхамской границе.
