Некровные узы

Не удосужившись взглянуть на меня, она подорвалась с места и засеменила к Алексу, на ходу поправляя волосы. Перед тем как повернуться к лестнице, Алекс пристально посмотрел на меня, однако, ничего не сказал. С таким же успехом он мог приказать мне идти за ним. Я даже сама не поняла, как оказалась в коридоре второго этажа, наблюдая, как Алекс галантно приоткрывает для Жаклин дверь, пропуская вперёд, и как кокетливо она вертит задом, как бы ненароком задевая его ладонь. В эту секунду я точно понимала, что Алекс знает о том, что я наблюдаю за ним. Он хотел, чтобы я всё это видела.

Меня тошнило и шатало, пока я отмеряла двадцать три шага, которые отделяли меня от его кабинета. Пальцы ходили ходуном, пока я бралась за полированную ручку. Дверь не была заперта, что подтверждало мои самые страшные опасения: Алекс сделал это специально, чтобы доказать, что он был прав, а я нет.

Но все мои предчувствия и самые жестокие фантазии не подготовили меня к тому, как ужасно всё будет выглядеть на самом деле. Алекс стоял, облокотившись руками на свой письменный стол, с усмешкой глядя вниз. На девушку, которую я двенадцать лет называла своей подругой, и которая стояла перед ним на коленях настолько близко к бёдрам, что не давала ни малейшей лазейки поражённому сознанию оправдать её.

— Смелее, милая, — голос Алекса был холодным и насмешливым, — для той, кто предложил быстро перепихнуться в душе, ты чересчур медлительна.

А я, словно поражённая взором медузы-горгоны, окаменела в дверях, не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле. Словно после всего того, что свалилось на меня, я всё ещё могу удивляться, что в мире существует предательство. Когда Жаклин потянула вниз молнию на его джинсах, я всерьёз думала, что умру. Упаду под дверью кабинета бездыханным телом и никогда не очнусь. Я почти завыла от боли и отвращения в тот момент, когда рука Алекса перехватила кисть, пытающуюся расстегнуть пуговицу джинсов и брезгливо отбросила её в сторону:

— Достаточно.

— В чём дело? — голос Жаклин был низким и мурлыкающим, какими только бывают голоса соблазнительниц. — Вот увидишь, я сделаю всё лучше, чем Тина.

— Сомневаюсь, — Алекс сделал шаг в сторону и лязгнул молнией. — Ты и ногтя её не стоишь, гнилая дешёвка. Надеюсь, после этого дня я больше никогда не увижу тебя в своём доме.

С этими словами он поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. Не знаю, видел ли он, что я умирала в душе, потому что ещё один человек, которому я доверяла, растоптал моё доверие самым унизительным способом. Девушка, с которой мы в детстве мечтали выйти замуж за близнецов, чтобы жить в одном доме, оказалась настолько коварна и бессердечна, что готова была соблазнить мужчину, за которого я собиралась замуж, под крышей дома, в котором я жила.