Некровные узы

Ты и я поженимся. Так к чему напрасные переживания?

— Потому что я люблю папу и хочу, чтобы он принял наш брак. Если отец не может присутствовать на свадебной церемонии, то я хотя бы буду знать, что он не будет за меня переживать.

— Я бы не слишком рассчитывал на это, Тина. Вероятность того, что твой отец примет наш союз стремится к нулю.

— Ты, видимо, совсем не знаешь папу, Алекс, - я посмотрела на него с укоризной. - Главное для него — моё счастье.

Лицо Алекса пересекла привычная усмешка.

— Скоро увидим."

"Пройдя уже знакомую процедуру досмотра, мы вошли в комнату для свиданий. Придвинув дополнительный стул, Алекс сел рядом со мной и, положив руку на моё колено, ободряюще его сжал. От него веяло спокойствием и выдержанностью, и каким-то чудесным образом оно распространилось на меня. Разве я виновата в том, что полюбила человека старше себя? Ведь сердце не выбирает. Кем бы я стала, если бы отказалась от Алекса в угоду мнениям общества? Предательницей собственной души. Нет, я всё делаю правильно.

Режущий слух звонок оповестил о том, что заключённого провели в комнату: папа стоял в дверях и тепло мне улыбался. Вернув улыбку, я слегка помахала ему рукой, и вдруг его лицо стало стремительно бледнеть. Я пытаясь поймать его взгляд, чтобы понять, чем вызвана подобная реакция, однако, отец больше не смотрел не на меня. Он смотрел на Алекса. С какой-то безысходностью и даже суеверным страхом, словно увидел призрака. Выражение моего спутника оставалось безмятежным, но в глазах снова была пугающая бездонная тьма.

Надзиратель подтолкнул приросшего к месту отца в спину, и тот, опомнившись, двинулся к столу. Его шаги были тяжёлыми и медленными, словно он заставлял себя переставлять ноги.

— Здравствуй, дочка, — вымучив слабую улыбку, он слегка коснулся шершавой ладонью моей щеки.

— Я скучала, пап.

— Здравствуй, Колтон, — голос Алекса не был громким, но почему-то его приветствие прозвучало как раскат грома.

— Алекс, — отец слегка кивнул. Голубая вена под его глазом задёргалась, что бывало очень редко, лишь в случаях, когда он сильно волновался или злился.

— Пап, знаю, в последний раз мы расстались не слишком хорошо, и прошу за это прощения, — я виновато посмотрела на него. — Я не имела права повышать голос. И мне жаль, что я расстроила тебя.

— Всё в порядке, дочка. Дела семейные. Главное, сейчас ты здесь. Как твои дела? Как учёба?

От меня не укрылось, что он намеренно не смотрел на Алекса и, вообще, вёл себя так, словно того не было в комнате.

— Всё хорошо, пап. Немного напрягает философия, но в целом мне нравится. Я совсем не жалею о том, что выбрала именно этот факультет.

— Я рад, милая. Хорошо, что ты идёшь за своей мечтой. Мама тобой гордилась бы.

— Как тюремная еда, Колтон? — неожиданно вмешался металлический голос Алекса.