2
0О том, что вернулся Инар… О том, что не любит и скорее все его слова, вообще спор — это месть такая, а демоны они мстительные… И о том, что мне срочно нужно полюбить кого-нибудь другого…
— Вижу я, говорить тут не с кем. Али сама побежишь к нему? — вопрошает тетя Матрена.
— Нет!
— Так я и думала. Иди, Ярослава, погуляй с девочками.
Тут я о другом вспомнила. И сидеть осталась, потому как беспокоил меня один момент. А конкретно — в какой степени Инар выполнит свое недавнее обещание: «Хорошо, я гарантирую, что вас никто не трогает и… не использует». Ибо я-то подумала, что он говорит о своих первоначальных планах по подпитке во время каких-то экспериментов, а вот что он в действительности имел в виду?.. В коридоре послышался шум, затем распахнулись двери, и на пороге появились разъяренные ведьмочки… Кажется, те слова Инара надо воспринимать буквально!
— Ярослава… — протянула Бажена, — а ты нам ничего рассказать не хочешь?
— Нет, — честно призналась я.
— Да неужели? — Милолика… совсем имени сейчас не соответствовала.
— Ты умрешь, — Любава все не унимается.
— Мучительно! — неожиданно поддержала ее Святомира.
И я поняла, что лучше сдаваться с повинной.
— Ладно, — говорю, — рассказывайте…
Видана молча достала свою ученическую тетрадь, открыла последнюю страницу, на которой мы списки кавалеров составляли, и продемонстрировала мне… В списке значилось:
«Ярина — Ринас Девер, боевой маг».
«Бажена — профессор-заклинатель».
И на этом все…
— Ты нас самого дорогого лишила! — заорала скромница Белинда.
— Это она про поклонников, если ты еще не поняла, — пояснила Бажена.
Я молчу, что мне еще остается.
— В течение пятнадцати минут нам различными способами сообщили, что дальнейшее общение невозможно, — отчиталась Рогнеда.
Я представила себе злых ведьмочек, которые остервенело вычеркивают из дневников имена поклонников. Да уж, невесело.
— Простите, — все, что смогла я сказать.
Девчонки расстроились. Причем окончательно…
— И мне сегодня никто цветы не подарит, — Видана всхлипнула.
— Я без конфет останусь, — Цветана всхлипнула еще протяжнее.
— А мне Россин стихи писал, — Василиса заревела.
Рогда была единственной, кто смотрел на меня без злости, хотя именно у нее было самое большое число поклонников."
"— Да ладно вам, — решила я разрядить обстановку, — жили же как-то раньше без ухажеров, и ничего…
Баж встала, уперла руки в боки и спросила:
— Ты, Ярослава, нам вот что скажи — тебе сходить к этому вомперу боевому мешает грудь или гордость, а?
Я подумала и ответила:
— Обе!
— Значит, грудь, — Милолика хмуро на оную уставилась.
