2
0Да, немного ворчливой, такое тоже водилось за Еленой Вадимовной. Но она никогда не позволяла себе пренебрежительного отношения к дочери. Ни в воспитании, ни в разговоре. Она никогда на неё не кричала матом, не била. Если случалось, что Женя сильно косячила, выводила ту из себя, мама шла в ванную, запиралась и некоторое время оттуда не выходила. Когда Женя подросла, то спросила её, что она там делает.
– Представляю, что бью посуду. Всю-всю, – Елена Вадимовна заговорщически подмигнула дочери в тот момент. – Подчистую. В реальности же я не могу, кто нам потом её купит! Если каждый раз бить, никакой посуды не хватит.
Женя выслушала и, недолго думая, купила матери одноразовую посуду, аккуратной стопочкой сложив её в ванной. Такого задорного смеха она давно не слышала от Елены Вадимовны. Собрав одноразовую посуду, она вышла из ванной и спросила:
– И что мне с этим добром делать?
– Кидать, мам, кидать! И бить! А можно ногами топтать!
Мама сделала вид, что задумалась.
– Над последним предложением подумаю.
Они всегда были откровенны друг с другом – мать и дочь. Конечно, были моменты, которые не проговаривались вслух.
– И что ты собираешься дальше делать? Если поругалась с Вовой, значит, надо съезжать с квартиры. А если съезжать, то встает вопрос с деньгами. Ты потянешь комнату одна?
– Мам, я думаю в этом направлении.
– Хм… Не слышу энтузиазма в голосе.
– Мам, ну, что ты, как маленькая! Или ты меня не знаешь? Я справлюсь!"
"– Вот это мне твоё «я справлюсь» и не нравится. Значит так, пока мне деньги не шли. У меня скопилось десять тысяч, я тебе их сейчас назад переведу…
– Нет, мам! – тотчас яростно запротестовала Женя.
– Погоди-ка… Если ты ушла от Вовы… И я так поняла, что эти дни ты не приходила домой… То где ты живешь, дочь моя?
Если мама назвала её «дочь моя», значит, жди, если не беды, то допроса с пристрастьем.
– Можно я не буду отвечать на последний вопрос?
– Нет.
– А если я скажу, что остановилась у знакомой, ты мне поверишь? – стараясь сделать свой голос как можно беспечнее и добавив нотку кокетства, поинтересовалась Женя, лихорадочно соображая, как выпутываться.
– И снова нет. Евгения…
– Мам, ты мне всегда доверяла, – быстро заговорила девушка, подавшись вперед, точно пытаясь стать как можно ближе к родному человеку, – доверься и сейчас.
В трубке послышалась тишина, которая набатом отозвалась в висках Жени.
– Мам…
– Я тебя слышу, Жень. Просто боюсь, что ты наделаешь глупостей.
Интересно, что мама на этот раз подразумевала под «наделаешь глупостей»?
– Давай так договоримся. Я тебе позвоню вечером.
