Присвоение

– Пойдем тогда, комнату покажу, – предложил Степан.

– А ты знаешь, где я буду спать?

– Конечно, – самодовольно ответил мужчина.

Женя призадумалась. И как часто многоуважаемый товарищ Барсов приезжал сюда с подругами? Нет, она ни в коем случае не претендовала на интерес к личной жизни мужчины. Ей не было до неё никакого дела. Просто… А что «просто» – Женя не знала.

Дом был выполнен из оцилиндрованного бревна. Женя впервые оказалась внутри подобного сооружения. Она знала, что внутри, соответственно, тоже всё будет из дерева, но знать и воспринимать воочию – разные вещи.

Красивый стильный интерьер, высокие потолки, камин, шкуры зверей на полу. Много ковров, мебель, стилизованная под старину. Жене нравилось всё.

Они поднялись со Степаном на второй этаж, свернули налево.

– Твоя комната предпоследняя, – сообщил он ей.

Женя кивнула.

Её даже устраивало дальнее расположение. Никто не будет по ночам ходить-бродить мимо.

Когда дошли до комнаты, Степан распахнул дверь и отошел в сторону, давая возможность девушке войти первой.

– Прошу.

Женя, чувствуя, как учащается сердцебиение, прошмыгнула мимо Степана.

Тот стоял с довольным выражением на лице. И не скрывал этого довольства. Поэтому возникал вопрос: в чем подвох?

Комната очаровывала с первого взгляда. Женя негромко вздохнула, оглядывая интерьер в серо-голубых тонах. По центру находилась большая двуспальная кровать. Не кровать, а настоящий траходром, иначе и не скажешь. К ней взгляд Жени и приклеился намертво.

В голове тотчас возникли подозрения, которые девушка, медленно оборачиваясь в сторону мужчины, что остался стоять в дверном проеме, лениво прислонившись к косяку, не забыла озвучить вслух:

– А где твоя комната, Степан Богданович?

– Когда ты обращаешься ко мне по имени-отчеству, у меня адреналин подскакивает в крови, – всё с тем же довольным выражением ответил Барсов.

Спасибо, что не посмеялся в лицо над её наивностью!

Женя постаралась притормозить внутреннее закипание. Она не могла настолько сильно ошибиться в человеке. Он обещал! Он говорил совершенно о других вещах.

И тут… кровать.

Вдох. Выдох. Снова вдох.

– Если ты рассчитываешь, что я промолчу – зря.

Начала издалека, искренне веря, что не сорвется в детскую обиду. Она взрослая девочка, какие обиды и разочарования? Были сомнения, когда Женя давала согласие на поездку. Получается, они оправдались и только.

Никаких обид не может быть априори.

– Давай, Потеряшка, выдавай всё. А я послушаю.

– Интересно? – Женя от негодования прищурила глаза.

– Конечно.

Как же ей в тот момент захотелось стереть самодовольную улыбку с холеного лица Барсова.