0
0
Когда подъехали к парадному входу в музей, было начало десятого. На крыльце со скорбными минами мялись женщины: директриса Тимашевская, Тамара Леонтьевна, Зинаида Ивановна. Вокруг них вился долговязый Ралдыгин. Из-под капота музейной полуторки выглядывал чумазый водитель Кулич.
— Не говорите директрисе, что с вами произошло, — обернулся Березин к Юле. — Не надо паники. Постараемся в будущем подобные ситуации не допускать.
Он вышел из машины, двинулся навстречу Тимашевской. Та спускалась, зябко кутаясь в платок. День обещал быть солнечным, но припекать еще не начинало.
— Все в порядке, Марианна Симоновна, — вежливо сказал Олег. — Юлия Владимировна работала с нами, оказывала содействие следствию.
— Сегодня ночью скончалась Галина Яковлевна Пожарская, — сообщила директриса. — Нам не сказали — еще вчера днем она потеряла сознание и уже не очнулась. Все потрясены, мы надеялись, что поправится. Бедная женщина, выдержала войну, а вот в мирное время… Нас известили только сегодня. Тело увезли в морг городской больницы. Я отправила к ней домой Ильинского и Леденева, возможно, родственникам потребуется помощь. Нужно подготовиться к погребению, к поминкам…
— Мне очень жаль, Марианна Симоновна, — поджав губы, произнес Олег. — Это очень прискорбно, примите мои соболезнования. Конечно, занимайтесь, людям в трудную минуту нужна поддержка…
Ахнула Юля, еще не покинувшая машину. Березин обернулся. Женщина словно приклеилась к сиденью, побледнела.
Утро выдалось невеселым. Люди блуждали угрюмые, неразговорчивые. Замятин брел за майором. Они осмотрели развалины павильонов, рухнувшие беседки, наполовину развалившийся гараж, обошли вокруг котельной. Потом плутали вокруг дворца, останавливаясь у каждого завала. Олег скептически покачивал головой — все это было не то. Плохо представлялось, как под этим мусором можно похоронить большую машину. Они обогнули частично сохранившуюся церковь, заглянули внутрь, побродили между ржавыми солдатскими кроватями, запинаясь о стальные медицинские ванночки. Вернулись на улицу, мрачно осмотрели обвалившийся угол здания, обломки снесенных куполов.
— Не думаю, что Вишневский мог загнать сюда машину, — сделал глубокомысленный вывод Замятин. — Церковь исключаем.
— Это еще почему?
— Так здесь же госпиталь был немецкий.
— Тогда еще не знали, что здесь будет немецкий госпиталь.
— Хм… тогда не исключаем?
— Тогда не исключаем. Завалы немцы не разбирали, использовали под нужды госпиталя уцелевшие площади. Под рухнувшей частью может находиться что угодно. Но это только теоретически.
