Месть. Никогда не прощу

Я смотрю ему прямо в глаза и улыбаюсь, и это не та улыбка, которую он ждет, не улыбка жертвы, не улыбка женщины, которая сдается. Это улыбка человека, который уже принял решение и не собирается отступать.

- Вы все узнаете в свое время. У меня все под контролем, - он хочет что-то сказать, но я уже встаю, поправляю сумку на плече. – Всего доброго, и надеюсь вы позвоните мне через семь дней, а не через десять.

- Я позвоню, как только все будет готово, - говорит он в спину, и в его голосе впервые слышится что-то похожее на беспокойство.

Я не оборачиваюсь. Дверь закрывается за мной с тихим щелчком.

Десять дней.

Я выиграю их для него, но первый удар нанесу уже завтра.

Глава 13

Глава 13

Альбина

Казалось бы, обычный вечер, мы привычно ужинаем на кухне за столом.

Я, Марк, Рома. Все как положено, все как должно быть.

Свет от люстры мягко падает на стол, застеленный белой скатертью, но даже его теплые оттенки не могут скрасить леденящую душу атмосферу. Тарелки уже почти пусты, мы едим молча, словно боимся нарушить хрупкое перемирие.

Рома сидит, сгорбившись, вдавливая вилку в картофельное пюре, будто надеясь, что оно его поглотит и избавит от необходимости быть здесь.

Его глаза опущены. Он ест быстро, торопливо, как будто каждая лишняя минута за этим столом пытка для него.

Марк, напротив, спокоен. Он медленно пережевывает салат, его пальцы уверенно держат вилку, будто в его мире нет никаких бурь, никаких предательств, только этот ужин и его собственное безразличие. Его телефон лежит рядом с тарелкой, и я вижу, как экран изредка загорается. Наверное, Ира пишет.

Я сжимаю нож с такой силой, что пальцы немеют.

В итоге Рома встает первым, его стул скрипит по полу.

- Я пойду, - бормочет сын, даже не поднимая глаз, и его голос звучит так тихо, что я едва различаю слова.

Его пальцы нервно теребят край тарелки, оставляя на белоснежном фарфоре жирные отпечатки. - Мне еще физику делать.

- Хорошо, - отвечаю ему, но внутри что-то сжимается, будто кто-то сжал сердце невидимой рукой.

Он убегает. Убегает, потому что боится разозлить отца, боится, что его снова назовут тупым, неудачником, слабаком, теми словами, которые Марк бросает так легко, будто они ничего не значат, хотя каждый раз оставляют сыну новые шрамы.

Муж даже не смотрит на него.

Просто кивает, отхлебывает воды и продолжает есть, будто сын для него пустое место, незначительная деталь, которая мешает лишь тогда, когда требует внимания. Его вилка звенит о тарелку, и этот звук кажется мне оглушительным в тишине кухни.

Я слышу, как Рома поднимается по лестнице, как его шаги становятся все тише, будто он старается ступать как можно легче, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Дверь его комнаты тихо закрывается, и этот тихий щелчок замка, кажется мне громче любого крика.