2
0Хватит с них и четырёх!
Потом Костя ещё монету оставляет перед носом охранника, запирает задвижку, вставляет ключ с внутренней стороны замка и легонько вытолкав меня на свежий воздух, хорошенько притворяет дверь.
— Вот и всё, теперь дело за малым, — отряхивает руки.
— Ну, да, самая ерунда осталась, наколдовать перевозку! — чем он только думал, когда устроил эту авантюру? Сейчас придётся обратно корячить махину! А ему хоть бы что,
— Да, богинюшка, давай уже, напрягись немножко! Я в тебя верю! — кипит мой разум возмущённый, хочется разораться и затопать ногами, но на дворе ночь, люди спят. И я реально начинаю размышлять, где взять машину? Выбираться из дворов на большую дорогу и там голосовать на ночной трассе? Плохая идея! Как увидят меня с таким амбалом, да ещё и с гробом в придачу, только скорость прибавят!
Эх, сейчас бы Газельку какую-нибудь с тентом, да водителя посговорчивей! Да, где ж взять-то?
Не успеваю завершить мысль, вдруг, во двор, не сбавляя скорости, влетает минигрузовик, о котором я только что мечтала, и, сделав круг почёта, подруливает прямо к нам,
— Простите, ребята, — из кабины высовывается весёлый парень, — заплутал малость на пару часов, вы перевозку вызывали на габаритный груз? — не сговариваясь с Костиком, орём в один голос,
— Мы!!!
* * *— Какая же ты умница — волшебница, богинюшка моя! — Костя не устаёт петь дифирамбы, как будто чудесное появление машины и впрямь моя заслуга!
До посёлка добирались не меньше двух часов, денег отдали уйму! Так это водитель ещё типа скинул на штраф за то, что опоздал! Золотом не решилась расплачиваться, сбегала домой за нормальными, как выражается мой дремучий неандерталец, бумажками.
Интересно, реальные заказчики так и торчат со своим габаритным грузом в ожидании перевозки?..
На дворе ночь, мне вставать на работу через пару часов, так есть ли смысл ложиться?
— Дождёшься меня со смены, Берти? — и без слов понимаю,
— Нет, любимая, извини, медлить нельзя, — оправдывается, — слышала, что сказал Тео: отец совсем плох!
— Слышала, — значит осталось совсем немного времени, — давай снимем швы, пока не сбежал, дольше тянуть нельзя, начнётся врастание, — послушно стягивает штаны,
— Знаешь, что не сбегаю…
Обрабатываю кожу, расстригаю узлы и начинаю осторожно вытаскивать грубые, почерневшие от крови, нити. Он морщится, знаю, как это неприятно и даже болезненно, ничуть не лучше самого шитья.
Без торчащих неопрятным ежом ниток, моё рукоделие уже не кажется таким ужасным. Теперь на Костином бедре красуется крупный бордовый рубец почти овальной формы.
