А потом устроил ему форменный мордобой. Даня только лицо руками прикрывал и не давал отпора, понимая, что это слишком малая цена за Машку. Он готов был заплатить любую, какую потребует ее отец. А после мордобоя они выпили.
— Если удержишь, дерзай, — наконец, изрек Черт, отпивая коньяк из пузатого стакана.
Дан знал, о чем говорит Черт. Машка была той еще фурией. Она изводила его на людях, испытывала его выдержку, заставляла ревновать. Избегала его, если он оказывался в одном с ней клубе. Игнорировала, если он оставался у них дома на ужин.
Даня бесился, но не подавал вида.
— Я не пойду за тебя, — фыркнула девушка, рассматривая кольцо в бархатной коробочке, — А кольцо красивое.
Машка постоянно его динамила. Но Даня терпел. Их отношения перестали быть тайной. И парень надеялся, что рано или поздно девушка сдастся.
Начало завоевания крепости под названием 'Машкина свобода' случилось в очередную ночевку девушки в квартире Дана. Его холостяцкая берлога уже не была похожа на холостяцкую. Больше напоминала семейное гнездышко. Машка умудрилась обжить все комнаты, даже гостевую спальню, украсив ее яркими мелочами.
Именно в гостевой спальни Дан и совратил девчонку. Вернее, прижал ее к стене, перетащил в кровать, не такую большую, но не менее удобную. И принялся ее любить медленно, страстно и заставляя позабыть обо всем на свете.
И это сучилось, в один прекрасный день, в котором на самом деле ничего прекрасного и не было, Машкина свобода пала. Дан загремел в больницу с огнестрелом. Мария долго лила слезы в палате Дани, просила прощения за то, что была дурой и капризно изводила любимого. А жизнь ведь так хрупка и может оборваться в любой момент. Дан только улыбался ей в ответ и поглаживал по волосам. А чуть позже, на следующее утро Машка сказала, что сразу же, как только Дана выпишут, то пойдет за него.









