Капучинка

Его регулярно кормили, поили, даже показывали новости по одному из местных каналов. Его не били. Однако квартира в заброшенном доме на окраине города была последним местом, где бы хотел сейчас находиться Ян.

Плешецкий-младший четко понимал причину, по которой его держали здесь, пристегнутым к радиатору. Наручников хватало, чтобы вполне удобно сидеть на матрасе, брошенном в углу на полу.

Понимал, и не сказать, чтобы раскаивался. Раскаяние было ему чуждо. В данный момент Яну вообще были чужды любые эмоции. За исключением кайфа, накрывавшего его от очередной дозы.

— Сам Чертинский да ко мне на огонек, — хмыкнул Плешецкий, принимая вертикальное положение, — Твой цветущий вид радует глаз.

Ян с наслаждением рассматривал бинты и повязки на верхней части тела Игната.

В ответ Демон только оскалился, садясь на приготовленный для него стул напротив стручка.

— Помнишь мое обещание? — проигнорировал Игнат слова Яна, — Говорил, тронешь — и будешь гнить на ближайшей свалке? Но ты отчего-то не послушал.

— А девка — горяча штучка, — Ян проигнорировал вопрос Игната, ухмыляясь, — Так и слышу, как она стонет подо мной и просит, чтобы я не останавливался.

Игнат сжал руку в кулак, заставляя себя спокойнее реагировать. Он понимал, что Ян просто выводит его, а его слова абсолютно необоснованы и голословны. Не тронул он Капучинку тогда. Не успел. Но тем не менее ярость и гнев разрывали Игната.

— Ты ударил мою жену, — все еще спокойно говорил Игнат, — Ударил почти беззащитную девчонку.

— Ага, — оскалился Ян, — И еще сто раз расквасил бы ее ротик, чтобы кровь текла. Это заводит.

— А вот это тебя не заводит? — спросил Игнат, приближаясь к утырку.

Игнат кивнул парням, и те рывком подняли Плешецкого на ноги. Игнаша, сделав шаг, размахнувшись, ударил Яна по корпусу левой. Тот согнулся пополам, застонав. В ходе пошло колено. И Ян упал на пол, схаркивая кровь.

— Поднять! — рявкнул Игнаша, уже не испытывая былого спокойствия. Перед глазами так и стояло лицо Капучинки и ее глаза, полные страха.

Парни рывком подняли Яна на ноги. И в тот же миг стручок вновь упал от стремительного удара Игната.

— Заводит? Все еще кайфуешь, сука? — прошипел Игнаша, вновь и вновь нанося удары вяло сопротивляющемуся утырку, — Ты знал, чего больше всего боится Лика, и пригнал к ней в студию кучу бритоголовых. Сука, бл**!

— Когда-нибудь я трахну ее, — услышал Игнат приглушенный голос валяющегося на полу Яна, — Рано или поздно вы разбежитесь, и она будет моей. Будет покорной, как я люблю.