Капучинка

Ишь чего удумала!

— Уже полгода как только ее, — добавил Дан и подскочил с диванчика. Девчонка уже заняла свое место за столиком с друзьями, и медленно потягивала свой коктейль через соломку.

Игнат в изумлении смотрел, как его друг подходит к столику, за которым разместились Машкины друзья, в лице Капучинки и Яна, а также еще нескольких ребят. Дан что-то говорит Машке. Та отвернулась, собираясь игнорировать появившегося парня. И даже, кажется, рукой небрежно махнула, мол, отвали. Дан сдернул Машку со стула и прижал к себе за талию. А потом и вовсе поцеловал.

— Игнаш, тут такое дело… — начала Мария, обращаясь к старшему брату."

"— И как давно вы спите? — поинтересовался Игнат, — И второй вопрос, если у вас все так весело, какого хрена, друг, ты и к Лике собрался подкатывать?

— Двадцать первая неделя пошла, Машка ночует у меня в свой каждый выходной, — невозмутимо ответил Богдан под возмущенную брань Марии, — А с Ликой — это по просьбе Машки. Чтобы ты, бестолочь, понял, что однажды девчонка свалит от тебя к более настойчивому мужику.

— Ты собирался переспать с Ликой по просьбе Машки? — не понял Игнат, но уже начинал вновь закипать, кулаки так и чесались.

— Да нет, мне кроме моей Масеньки никто не нужен, — уже ласково, на ушко, и девчонка смутилась, улыбнулась, — В отношении Лики — все только треп.

— Ясно, — кивнул Игнат, — Пойдем, выйдем.

— Нет! — торопливо ответила Машка.

— Я скоро, малыш, — улыбнулся Дан, пересадил девушку со своих колен на диванчик и встал.

А когда парни вернулись в клуб, на лице одного красовалась ссадина приличного размера, но зато настроение было превосходным.

Спустя пару часов========

— И что, даже не пригласишь на чашку чая? — вздохнул парень, постукивая пальцами по рулю.

— Нет, не приглашу, — девушка отвернулась к окну и положила руку на дверную ручку, собираясь выйти из салона авто.

— В чем твоя проблема? — кажется, теряя терпение, произнес парень громче, и схватил девушку за запястье, заставляя остаться сидеть.

— Пусти! — коротко скомандовала девушка, и, прищурившись, взглянула на рассерженное лицо парня, — Я сказала: пусти!

— Сколько уже можно ломаться, Лика? — не выдержал собеседник, — С моим выбором даже предки смирились, несмотря на…

— На что? — прищурилась Малика, испытывая уже даже не злость, а скорее ярость и отвращение к собеседнику, — На то что я отличаюсь от всех? На то, что у меня восемь ног и две головы? С чем, стесняюсь спросить, смирились твои родители?

— С цветом кожи, — кричал парень, — Но это ведь не твоя вина.