Измену не прощают

— Да, в тот момент, когда ты зашла, я уже мог более-менее нормально мыслить. Девушка, с которой ты меня увидела, была нанятой проституткой. Моя вина лишь в том, что я не скинул ее с себя, когда она на меня залезла.

Это оказалось больно — обсуждать со Стасом его измену. Рана в груди вновь начинает кровоточить. Впрочем, она и не переставала на протяжении всех пяти лет.

— Расскажи все, как было, — глухо прошу.

И Стас рассказывает. С самого начала: от того, как два автогонщика решили его опоить, чтобы не вышел на гонку, до суда над всеми ними. Я внимательно слушаю каждое слово, впитываю, словно губка.

Когда он в подробностях описывает, как лежал в номере без способности пошевелиться, стискиваю под столом кулаки."

"Боль пронизывает меня насквозь уже от того, что какая-то непонятная девка раздевала моего жениха, видела его голым, трогала. Пускай это и нанятая за деньги простиутка, а не постоянная любовница, с которой он мне регулярно изменял. Ну а на моменте, когда она залезла на Стаса, когда он ее с себя не скинул, потому что желание получить разрядку было сильнее, чем желание жить и дышать, я держусь из последних сил.

Почему спустя пять лет мне все так же больно, как будто я увидела измену вчера?

— Все, хватит, — перебиваю Стаса на том моменте, когда он писал заявление в полицию.

— Я все поняла. Только я думала, что мне прислала сообщение твоя бывшая Алла.

— Нет, как выяснилось, Алла была ни сном, ни духом. Это Рита ей решила так удружить. Ну и поплатилась за это реальным тюремным сроком. Они все сели, Полин. Даже проститутка.

— Почему ты не сбросил ее с себя?

Стас вздыхает.

— Потому что после лошадиной дозы препарата для эрекции я не мог думать ни о чем другом. Это было сильнее меня.

Я не оправдываю себя, Полин. Я прекрасно понимаю, что это была моя секундная слабость. Я поддался плотскому желанию, хотя должен был сохранить разум. Но, согласись, это не та измена, когда намеренно идут к любовнице.

— Мне от этого не легче.

Столько лет прошло, а у меня до сих пор жгучая боль от увиденной картины. Пускай я теперь и знаю, что Стас оказался там не по собственному желанию. И даже если бы пять лет назад Стас предоставил мне доказательства, что его подставили, рассказал про суд над виновными, это ничего бы не изменило.

Он должен был скинуть с себя проститутку, а не скинул.

Точка. Так что я все так же не могу его простить.

— А если бы я тебя не застукала? Что тогда?

— Я бы все равно тебе признался. Я бы не смог скрывать от тебя. Правда, Полин. Я и сейчас честно говорю, что осознавал измену в тот момент, когда ты вошла.

— Осознавал… — произношу с горечью.

Чувствую, как у меня дрожит верхняя губа. А потом и вовсе по щеке скатывается слезинка. Шмыгаю носом. Так не хочется, чтобы Стас видел меня плачущей, но не могу больше держать боль в себе.