Измену не прощают

Вероника слышит, что мы остались вдвоём. Рука девочки с карандашом замирает над альбомным листом. Спина напрягается.

— Привет, — говорю ей. Голос неожиданно сел. Прочищаю горло.

Вероника бледнеет. У меня от этого больно сжимается сердце. Дочке сейчас наверняка в разы тяжелее, чем мне. Я-то взрослый мужик, могу справиться с таким потрясением, как наличие четырёхлетнего ребенка, которого от меня скрыли. А каково ей, маленькой девочке?

— Улетай на свою Луну, — произносит с французским акцентом и возобновляет активное рисование.

Вероника даже не посмотрела на меня.

Не знаю, видит ли боковым зрением, но голову по-прежнему не поворачивает.

— Знаешь, там без тебя так плохо…

Я делаю шаг к ребенку. Все еще держу в руках огромную коробку с машиной. Предплечья уже затекли.

— Это не пгхавда, — и букву «р» толком не выговаривает.

Ребенку срочно нужен логопед, куда смотрит Полина? Она с ней во Франции по-русски не разговаривала, что ли? Хотя и у самой Полины нет-нет, да проскользнёт словечко на французский манер.

— Почеме ты думаешь, что это не правда?

— В садике сказали, что на Луну нельзя полететь."

"Даже четырехлетний ребенок понимает, что история «папа улетел на Луну» — полный бред.

Вздыхаю. Коробка с машиной окончательно оттянула руки, поэтому ставлю ее на пол.

— А вот и нет. Можно. Я тебе оттуда подарок привёз, какого нет ни у кого в твоём садике.

Наконец-то Вероника поворачивает голову. Осторожно, с опаской. Глядит не на коробку, а на меня. Рассматривает, изучает. И я ее рассматриваю при свете дня. Дочка — смесь меня и Полины. Губы непроизвольно растягиваются в дурацкой улыбке. Светлые волосы и глаза от Поли, нос и овал лица — от меня.

Чувство неимоверного счастья взрывается фейерверком в каждой клеточке тела. Я хотел с Полиной семью и детей. И сейчас по-прежнему хочу. Это чистая эйфория — иметь ребенка от любимой женщины. Смотрю на Веронику и, кажется, любовь к Полине увеличивается в геометрической прогрессии. Несмотря на то, что скрыла от меня дочь. Несмотря на то, что не собиралась о ней говорить, если бы не минутная слабость.

Полина подарила мне ребенка. Я буду благодарен ей до скончания веков.

Я преодолеваю последние шаги до Вероники. Чем я ближе, тем быстрее дышит дочка.

Опускаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Взгляд Вероники полон не то страха, не то изумления. Глаза стремительно наливаются слезами, и от этого на душе кошки дерут.

— Я понимаю, что ты на меня очень глубоко обижена, — тихо начинаю. — Меня так долго не было рядом с тобой. Мой полет на Луну сильно затянулся… Не надо было вообще туда лететь. Если бы я знал, что это займёт столько времени, ни за что бы не полетел. Но я наконец-то вернулся. И больше никогда никуда от тебя не уеду.