Измену не прощают

— Какие?

— Свидание.

Стас стойко выдерживает мой ответ. Как всегда, невозмутим. Я жду, что он произнесёт что-нибудь колкое, но Войцеховский отворачивается к коллегам, которые в этот момент поднимают новый тост. Обращаю внимание, что Стас не пьет. Кажется, за весь вечер он вообще ничего не выпил: ни воды, ни сока, ни алкоголя.

Устало опускаюсь на спинку стула и тру виски. Русская попса на сцене уже начинает раздражать. Уйти бы домой, как раз стрелка часов приближается к десяти. Может, еще успею уложить Веронику спать.

Глаза против моей воли возвращаются к бывшему жениху.

Его предательство всегда будет жить в моей памяти. Я не смогу забыть, не смогу простить. Сердце переполняет ноющая боль. Стас ведь даже не подозревает, что у него есть четырёхлетняя дочь, так похожая на него. Она сейчас играет в своей комнате и ждет меня. А завтра мы с ней устроим наш маленький девичник: завалимся на диван с вкусняшками и будем смотреть мультик.

Бывший жених будто чувствует на себе мой взгляд. Поворачивает голову и внимательно смотрит.

— Я поеду домой, — не спрашиваю, а ставлю перед фактом.

— Сначала один танец.

— Что? — не сразу понимаю, о чем он.

— Рискуя быть обвинённым в харассменте, я приглашаю тебя на танец.

И не дожидаясь моего согласия, Стас берет меня за руку и поднимает со стула. Пьяные коллеги за столом сейчас смеются над каким-то анекдотом, поэтому не обращают на нас внимания.

Стас тащит меня в сторону танцпола, где крутятся довольно много пар. Заводит в самый центр, рывком притягивает к себе и крепко берет за талию. От шока и возмущения я даже не могу возразить. Прихожу в себя, только когда чувствую, как он ведет ладони до середины спины, как бы обнимая меня.

— Ну это уже просто хамство и наглость, — зло выпаливаю.

— Всего один танец.

Стас держит меня мертвой хваткой, я смогу уйти, только если начну силой сбрасывать его руки. На глазах у огромного количества коллег, хоть и пьяных, я, естественно, не буду это делать. Не имея другого выхода, кладу ладони на плечи Стаса и принимаюсь медленно крутиться вместе с ним под песню.

Его близость пьянит, дурманит. Голова кружится похлеще, чем от любого шампанского, коленки предательски подрагивают, а в горле пересыхает как в пустыне.

Я смотрю ровно на узел мужского галстука, а Стас смотрит на меня. Впился глазами в мое лицо, даже не моргает.

— Хватит так на меня смотреть, — молю.

Стас шумно выдыхает. Я ловлю губами его дыхание и чуть ли не дрожу. Он склоняется ко мне еще ближе, касается носом волос. Напрягаюсь, натягиваюсь струной, деревенею.

— Как ты, Поля? — едва слышно спрашивает на ухо.

От того, какой интонацией Стас произносит вопрос, у меня душа наизнанку выворачивается.

— Все нормально.

— Расскажи мне, как ты жила?

— Хорошо жила.