8
0Пожалуйста, Стас, живи. Ты только живи. Я все-все-все тебе прощу…
Эпилог
Я прихожу к Стасу каждый день после работы. В реанимации врачи и медсестры меняются через сутки. Какие-то из них пропускают меня легко, какие-то выделываются, но в итоге, видя мое полуобморочное состояние, все равно соглашаются.
В палате я держу Стаса за руку и разговариваю с ним. Однажды мне кто-то сказал, что люди в коме все слышат. Не знаю, правда это или нет. Хочется верить, что правда. Рассказываю Стасу про Веронику. Я не знала, как объяснить дочери, почему папа долго не приезжает, поэтому соврала, что он в командировке.
"Вероника нарисовала в садике рисунок: я, Стас и она. Стоим втроем на лужайке под солнцем и держимся за руки. Я приношу рисунок с собой и кладу Стасу под подушку. Будет обидно, если кто-то из медсестёр обнаружит его и выбросит. Но я хочу, чтобы этот рисунок был со Стасом. Там мы все вместе. Там мы семья. Надеюсь, Стас это чувствует.
Рассказываю про работу. Как все переживают за Стаса, как все его ждут, как все по нему скучают. Рассказываю про Дашу и Витю. Они тоже очень волнуются. Даше нельзя нервничать, она ждет мальчика, но каждый раз, когда подруга мне звонит спросить про Стаса, в ее голосе слышатся слезы.
И много-много раз признаюсь Стасу в любви. Эти слова вылетают очень легко, мне хочется их произносить, хочется, чтобы Стас их слышал.
— Я согласна к тебе переехать. Вероника будет счастлива, я тоже буду счастлива. Мы так любим тебя. Мы очень-очень сильно любим тебя. Пожалуйста, вернись к нам. Мы так тебя ждём. Будь с нами. Ты так нам нужен… — пылко произношу, не стесняясь, что услышит медсестра.
Слезы текут по лицу ручьём. Я целую тыльную сторону ладони Стаса, прижимаю ее к своей щеке.
И в один день она сжимает мою руку в ответ.
Стас приходит в себя спустя неделю комы. Врачи тут же выгоняют меня из реанимации и не дают больше зайти. Я мечусь по коридору, не нахожу себе места. Сразу звоню родителям Стаса, Лизе, Коле, Вите. Сообщаю всем.
Моему счастью нет предела. Мне стоит огромных усилий держать себя в руках, чтобы не ворваться обратно в реанимацию. Мне дают зайти только на следующий день. Сердце бьется, словно птица в силках, когда переступаю порог палаты.
— Боже мой, Стас, — сразу же хватаю его за ладонь и реву. — Ты очнулся.
Стас долго смотрит на меня из-под слегка опущенных ресниц. Он выглядит неважно: бледный, измученный.
— Поля, — наконец-то шепчет одними губами.
Я громко всхлипываю и растираю по лицу слезы рукавом одноразового халата.
— Мой любимый.
