Иск на невозможное отцовство

- Это твои самые близкие люди? - уточняет она. - Ты рассказал им о сыне?

Горько вздыхаю.

- Да… Родней их у меня нет. Вернее, не было… И еще у меня есть дядя. Но он живет далеко и пока ничего не знает.

- Значит, маме ты сказал? - делает логический вывод Карина. - И как она отреагировала?

Притормаживаю в пробке. Врубаю кондиционер, потому что мне становится жарко.

- Мама нормально. Поздравила. Приятно изумилась, что стала бабушкой. А вот тетя…

Я не собираюсь жаловаться. Но и буркнуть - всё нормально, не могу. С этой девушкой меня всегда тянуло на откровенность. Плюс, она имеет право знать расклад.

- Она неприятно изумилась? - усмехается Карина.

Слышу скрип. Они с малышом уже, наверное, в постели.

- Именно, - глухо подтверждаю догадку девушки, - тетя настроена негативно. Считает, меня использовали. Если не обманули.

Карина вздыхает.

- Поэтому я и обратилась в суд.

- Да, - соглашаюсь с ней, - ты была предусмотрительной.

Представляю, как на комплименте она опускает глаза. А щеки еле заметно трогает румянец. Кожа цвета золотистого загара мало пропускает его. Но если присмотреться, видно, как нежное личико розовеет.

Так, надо бы прибавить холода.

Сзади раздается сигнал.

- И что теперь? - спрашивает Карина после паузы. - Еще раз поговоришь с родственниками?

Да, вернемся к реальности.

- Я не собираюсь отчитываться, - говорю без промедлений, - тетя или примет мою личную жизнь, или будет недовольна ею на расстоянии.

- Тебе будет непросто.

Искреннее сочувствие в ее тоне действует как мягкое объятье. Мне сразу становится легче дышать.

- В пятнадцать лет я ушел из дома, - упоминаю еще один факт биографии, - и с тех пор никто не диктовал мне, как жить. Не будет диктовать и сейчас.

Карина посмеивается. Кажется, с облегчением.

- Ты производишь впечатление самостоятельного. Надеюсь, Тимошка пойдет в тебя.

- Ему есть в кого быть независимым и сильным, - намекаю совсем не на себя.

- Спасибо.

Карина меня понимает. Мы проговариваем вплоть до моего приезда домой. В лифтовой связь может потеряться, да и время уже реально позднее. На столицу легла темнота.

С мглой, конечно же, прекрасно борется освещение.

- Ну, я пойду, - улыбаюсь, хоть Карина и не видит, - доброй вам ночи.

- Тебе тоже спокойной ночи, Антон.

Карина не спорит. Но и радости от прощания в ее голосе нет. Или я просто хочу убедить себя, что я ей небезразличен?

***Карина

С Антоном мы завершили разговор. Его сын давно уснул под наши голоса. А я так и лежу, разместив руки со смартфоном на груди. Глазею в потолок.

Когда Антон сегодня уехал, в моей голове засела мысль - мы никогда не будем вместе.