Затем вернулся к развилке, взял направление на северо-запад и бросился было вперед. Но ноги вдруг приросли к земле — такое он услыхал за изгородью.
— Что ты делаешь? — кричал Седрик. — Ты что, гад, делаешь?
И следом голос Крама:
— Круцио!
В тот же миг уши его пронзил отчаянный вопль Седрика. Потрясенный Гарри рванул вперед, только бы не ошибиться поворотом! Никаких поворотов впереди не было. Осталось одно — Взрывное заклятие. Заклятие подействовало, правда, не очень сильно, в изгороди образовалась неглубокая дыра, Гарри сунул в нее ногу, навалился всем телом, колючее сплетение ежевики затрещало, ветви сломались, и открылось отверстие.
"Услыхав треск, Крам повернул голову и сорвался с места, но Гарри успел нацелить палочку.
— Окаменей! — крикнул он.
Заклинание поразило Крама в спину, он на мгновение замер и рухнул ничком в траву. Гарри бросился к Седрику. Он уже перестал извиваться и теперь лежал, тяжело дыша и спрятав лицо в ладони.
— Все в порядке? — Гарри схватил руку Седрика.
— Да, — выдохнул Седрик.
Он поднялся на ноги. Его трясло.
— Просто не верится… мне казалось, он ничего… — Гарри глядел на распростертого соперника.
— Мне тоже.
— Ты слышал, как кричала Флер? — спросил Гарри.
— Слышал, — ответил Седрик. — Ты думаешь, Крам мог и ее…
— Не знаю, — медленно произнес Гарри.
— Ну что, оставим его здесь?
— Нет, — возразил Гарри. — Наверное, лучше всего послать сноп искр. Патрульные подойдут и заберут его. Тут его соплохвост сожрет.
— И поделом, — сказал Седрик, но все же поднял палочку и пустил в небо сноп красных искр. Искры рассыпались облачком и зависли над тем местом, где лежал Крам.
Несколько секунд Гарри с Седриком стояли в темноте, оглядываясь по сторонам.
— Ладно, — сказал Седрик. — Идем дальше…
— Что? — спросил Гарри. — А… да… конечно. Странный это был миг. Только что Крам сплотил их.
И вот опять соперники. Оба молча устремились вперед по темной дорожке, на развилке Гарри свернул влево, Седрик направо. Скоро шаги Седрика стихли.
Гарри шел, время от времени сверяясь с палочкой-компасом.
Теперь тупики попадались все чаще. В лабиринте стало темно, хоть глаз выколи, значит, скоро центр, конец состязания.










