4
0"
"Ветер бушевал вокруг коттеджа, когда Билл с мистером Олливандером скрылись в ночи. Остальные уселись за стол, еле втиснувшись локоть к локтю, и принялись за еду. В камине потрескивал огонь. Гарри заметил, что Флер только ковыряет вилкой в тарелке и поминутно смотрит в окно. Впрочем, Билл вернулся еще до конца ужина. Ветер растрепал его длинные волосы.
— Все хорошо, — сказал он. — Олливандера устроили на новом месте. Мама и папа передают привет, Джинни тоже. Фред и Джордж довели Мюриэль до истерики — они продолжают рассылку заказов совиной почтой из ее гостиной. По крайней мере, тетушка очень обрадовалась диадеме — говорит, она думала, что мы ее украли.
— Ах, она п'госто п'гелесть, эта твоя тетушка, — сердито ответила Флер, взмахом волшебной палочки заставляя грязные тарелки подняться в воздух и сложиться в стопку. Потом подхватила всю стопку и прошествовала на кухню.
— Папа тоже сделал диадему, — заявила Полумна. — Вернее, венец.
Рон ухмыльнулся, переглянувшись с Гарри. Гарри понял, что он вспоминает кошмарный головной убор, который они видели у Ксенофилиуса.
— Да, он хочет воссоздать утерянную диадему Кандиды Когтевран. Он уже вычислил большинство составных частей. Пропеллер австралийской веретенницы особенно пришелся к месту…
Раздался громкий стук в парадную дверь. Все головы повернулись в ту сторону. Из кухни прибежала испуганная Флер. Билл вскочил на ноги, направив волшебную палочку на дверь, Гарри, Рон и Гермиона сделали то же самое. Крюкохват тихонько нырнул под стол.
— Кто там? — крикнул Билл.
— Я, Римус Люпин! — донеслось Из-за двери под завывания ветра.
У Гарри сжалось сердце: что еще случилось?
— Я оборотень, женат на Нимфадоре Тонкс, адрес коттеджа «Ракушка» назвал мне ты, Хранитель Тайны, и пригласил приходить в экстренных случаях!
— Люпин! — Билл подбежал к двери и рывком распахнул ее.
Люпин ввалился в прихожую — весь белый, в дорожном плаще, седые волосы встрепаны ветром. Он выпрямился, оглядел комнату, проверяя, кто здесь есть, и громко крикнул:
— У нас мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь Дориного отца!
Гермиона восторженно завизжала.
— Что?! Тонкс! У вас родился ребенок?
— Да, да, родился! — заорал Люпин.
Все принялись ахать, восхищаться и радоваться. Гермиона и Флер пищали:
— Поздравляем! Рон сказал:
— Ух ты, ребенок! — как будто в жизни не слыхал о такой штуке.
— Да, да! Мальчик! — повторял Люпин, словно оглушенный собственным счастьем.
Он обошел вокруг стола и крепко обнял Гарри, точно и не было той сцены в подвальном этаже дома на площади Гриммо.
— Будешь крестным отцом? — спросил он, выпустив Гарри из объятий.
— Я? — поперхнулся Гарри.
— Ты, конечно, кто же еще? Дора тоже так считает.
— Я… ага… ух ты…
Гарри был сражен, ошарашен и дико счастлив.
