9
0Письменный стол был расположен лицом к открытому окну, выходившему в фруктовый сад, в котором Гарри и Джинни когда-то играли двое на двое в квиддич против Рона и Гермионы, — теперь в нем был разбит большой, жемчужно-белый шатер. Венчавший шатер золотистый флаг колыхался вровень с окном Джинни.
Она взглянула Гарри прямо в лицо, набрала в грудь побольше воздуха и сказала.
— Поздравляю с семнадцатилетием.
— Ага… спасибо.
Джинни продолжала смотреть ему в лицо, однако Гарри затруднялся ответить ей тем же, это было бы все равно что смотреть на источник слепящего света.
— Хороший у тебя вид, — пробормотал он, указав на окно.
На это Джинни отвечать не стала. И тут ее винить было не за что.
— Я не могла придумать, что тебе подарить, — сказала она.
— Да ты и не должна ничего…
Эти слова она тоже оставила без внимания.
— Не знала, что может оказаться полезным. что-то не очень большое, потому что иначе ты не сможешь взять его с собой.
Гарри решился взглянуть на нее. Слез на лице Джинни не было — одно из многих ее замечательных качеств состояло в том, что плакала она редко. Гарри иногда думал, что это наличие шести братьев закалило ее.
Джинни подступила к нему на шаг:
— И я подумала, нужно дать тебе что-то такое, что ты запомнил бы, понимаешь? Вдруг ты, занимаясь своими делами, встретишь какую-нибудь вейлу.
— Если честно, думаю, что возможностей встречаться с девушками у меня будет мало.
— Только эта надежда меня и утешает, — прошептала она и поцеловала его так, как никогда не целовала прежде, и Гарри ответил на поцелуй, погружаясь в блаженное забвение, которого никакое огненное виски дать не могло. Джинни обратилась в единственное, что было на свете настоящего, — ощущения от прикосновений к ней, одна рука на ее спине, другая на длинных, сладостно пахнущих волосах…
Где-то за ними со стуком раскрылась дверь, и они отскочили друг от друга.
— О, — язвительно произнес Рон. — Прошу прощения.
— Рон! — прямо за его спиной маячила немного запыхавшаяся Гермиона.
Наступило натянутое молчание, затем Джинни произнесла голосом безжизненным и тонким:
— Ну, в общем, с днем рождения, Гарри."
"Уши Рона пылали, Гермиона явно нервничала. Гарри хотелось захлопнуть дверь у них перед носом, но ему казалось, что в миг, когда она распахнулась, в комнате потянуло холодом, и пережитое им ослепительное мгновение лопнуло, как мыльный пузырь.
Он хотел сказать что-нибудь и не знал что, взглянул на Джинни, но она повернулась к нему спиной. И Гарри подумал, что она наконец дала волю слезам. А утешать ее на глазах у Рона он не мог.
