Наконец они подошли к ступеням у входа в замок. Огромные дубовые двери распахнулись, пропуская их в просторный, вымощенный каменными плитами вестибюль, и стали слышны смех, разговоры, звон тарелок и бокалов из раскрытых дверей Большого зала. Гарри подумал, не надеть ли ему снова мантию-невидимку, чтобы незаметно добраться до своего места за длинным гриффиндорским столом (который, как нарочно, находился дальше других от входа).
Но Снегг как будто прочитал мысли Гарри. Он сказал:
— Без мантии. Пойдете у всех на виду — я уверен, именно этого вы и добивались.
Гарри повернулся и шагнул прямо в широко раскрытые двери — лишь бы подальше от Снегга.
— Где ты был? Ух ты, что это у тебя с лицом? — спросил Рон, выпучив на него глаза, как и ближайшие соседи по столу.
— А что с ним такое? — Гарри схватил ложку и прищурился, разглядывая свое искаженное отражение.
— Ты весь в крови! — ахнула Гермиона. — Повернись-ка сюда…
Она взмахнула волшебной палочкой, сказала: «Тергео!» — и засохшая кровь мигом втянулась в волшебную палочку.
— Спасибо, — сказал Гарри, ощупывая ставшее совершенно чистым лицо. — Как выглядит мой нос?
— Нормально, — ответила Гермиона с тревогой.
— Потом расскажу, — коротко ответил Гарри. Он заметил, что Джинни, Невилл, Дин и Симус насторожили уши, и даже Почти Безголовый Ник, призрак факультета Гриффиндор, подплыл поближе, чтобы послушать.
— Но… — сказала Гермиона.
— Не сейчас, Гермиона, — мрачным и многозначительным тоном произнес Гарри.
Он очень надеялся, что все вообразят, будто его задержали некие героические свершения, желательно с участием парочки Пожирателей смерти и дементора.
Он перегнулся через Рона, чтобы взять себе пару куриных ножек и горсть чипсов, но не успел — они исчезли, и вместо них появился десерт.
— Ты и распределение пропустил, — сообщила Гермиона. Рон тем временем потянулся к огромному шоколадному торту.
— Шляпа говорила что-нибудь интересное? — спросил Гарри, положив себе пирога с патокой.









