22
0— Там… тогда… он вообще не успел ничего сказать… А ты… в каникулы… ну… собираешься ходить на квиддич? Ты ведь болеешь за «Торнадос», да?
Он сам слышал, как фальшиво звучит его бодрый голос. И с ужасом увидел, что глаза ее наполнились слезами, в точности как тогда, после собрания ОД накануне Рождества.
— Знаешь, — с отчаянием сказал он, подавшись к ней, чтобы никто не услышал, — давай не будем сейчас говорить о Седрике… давай поговорим о чем-нибудь другом.
Но это, очевидно, была неправильная просьба.
— Я думала, — сказала она, и слезы пролились уже на стол, — ты по… поймешь! Мне надо говорить об этом! И тебе ведь… тебе тоже надо! Ты видел, как это произошло… ведь правда?
Получался какой-то кошмар, все шло не так, как надо.
— Ну… я говорил об этом, — шепотом ответил Гарри, — с Роном и Гермионой говорил, но…
— Ты говоришь с Гермионой Грэйнджер — ну как же! — Голос ее зазвучал пронзительно, и лицо блестело от слез.
Еще несколько целующихся пар распались, чтобы поглядеть на них.
— А со мной не хочешь говорить! М-м… может, лучше, если мы сейчас… сейчас расплатимся и ты пойдешь к Г-Гермионе Грэйнджер, раз тебе так надо!
Гарри в полной растерянности смотрел, как она берет оборчатую салфетку и промокает залитое слезами лицо.
— Чжоу! — сказал он умоляющим тоном. Ему очень хотелось, чтобы Роджер снова обнял и поцеловал свою девушку и она перестала на них пялиться.
— Ну так иди! — сказала Чжоу. Теперь она плакала в салфетку. — Не понимаю, зачем ты вообще меня пригласил, если после меня назначил другим свидание… Скольким еще после Гермионы?
— Да не в этом дело! — поняв наконец причину ее обиды, он почувствовал такое облегчение, что даже рассмеялся.
Чжоу вскочила. Все в комнате умолкли и повернулись к ним.
— Всего хорошего, Гарри, — драматически произнесла она, после чего, слегка икая, ринулась к двери, распахнула ее и выскочила под проливной дождь.
— Чжоу! — крикнул он ей вдогонку, но дверь уже захлопнулась с мелодичным звоном.
В кафе стояла мертвая тишина. Все смотрели на Гарри. Он бросил на стол галеон, стряхнул конфетти с волос и вышел в переулок.
Дождь лил вовсю, а Чжоу исчезла бесследно. Он не мог взять в толк, что произошло, — полчаса назад все было так мирно.
— Женщины! — сердито бормотал он, засунув руки в карманы и шлепая по мокрой улице. — И чего ей понадобилось говорить о Седрике? Зачем всегда вытаскивает тему, из-за которой превращается в ходячий пожарный шланг?
Гарри повернул направо и побежал, разбрызгивая лужи. Через несколько минут он уже входил в дверь бара «Три метлы».
