22
0
— Ну? — выговорил наконец Рон. — Как это было?
Гарри немного задумался и честно ответил:
— Сыро.
Рон отреагировал непонятным звуком, который мог означать и торжество, и отвращение.
— Потому что она плакала, — серьезно объяснил Гарри.
— Ну? — Улыбка Рона притухла. — Так плохо целуешься?
— Не знаю. — Гарри эта мысль не приходила в голову, и он несколько встревожился. — Может быть.
— Да нет, конечно, — рассеянно сказала Гермиона, не отрываясь от письма.
— А ты-то почем знаешь? — с некоторой настороженностью спросил Рон.
— Потому что Чжоу теперь все время плачет, — рассеянно сказала Гермиона, — и за едой, и в туалете, повсюду.
— Надо думать, поцелуи ее немного развеселят, — ухмыльнулся Рон.
— Рон, — назидательно сказала Гермиона, погрузив перо в чернильницу. — Ты самое бесчувственное животное, с каким я имела несчастье познакомиться.
— Это что же такое? — вознегодовал Рон. — Кем надо быть, чтобы плакать, когда тебя целуют?
— Да, — сказал Гарри с легким отчаянием в голосе, — почему так?
Гермиона посмотрела на друзей чуть ли не с жалостью.
— Вам непонятно, что сейчас переживает Чжоу?
— Нет, — ответили они хором.
Гермиона вздохнула и отложила перо.
— Ну, очевидно, что она глубоко опечалена смертью Седрика. Кроме того, я думаю, она растеряна, потому что ей нравился Седрик, а теперь нравится Гарри, и она не может решить, кто ей нравится больше. Кроме того, она испытывает чувство вины — ей кажется, что, целуясь с Гарри, она оскорбляет память о Седрике, и ее беспокоит, что будут говорить о ней, если она начнет встречаться с Гарри. Вдобавок она, вероятно, не может разобраться в своих чувствах к Гарри: ведь это он был с Седриком, когда Седрик погиб.
Речь была встречена ошеломленным молчанием. Затем Рон сказал:
— Один человек не может столько всего чувствовать сразу — он разорвется.
— Если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, это не значит, что у нас такой же, — сварливо произнесла Гермиона и взялась за перо.
— Она сама начала, — сказал Гарри. — Я бы не… вроде подошла ко мне, а потом смотрю, чуть ли не всего слезами залила… Я не знал, что делать.
— Не вини себя, сынок, — сказал Рон, видимо вообразив эту тревожную картину.
Гермиона оторвалась от письма:
— Ты должен был отнестись к ней чутко. Надеюсь, так и было?
— Ну, — Гарри ощутил неприятный прилив жара к лицу, — я вроде… похлопал ее по спине.
Еще бы чуть-чуть, и Гермиона, кажется, возвела бы глаза к небу.
— Могло быть и хуже, — сказала она. — Ты намерен с ней встречаться?
— Придется, наверное. У нас же собрания ОД, правда?
— Ты знаешь, о чем я, — в сердцах сказала Гермиона.
