22
0
— Ее надо в больницу, — сказала Анджелина.
— Мы ее доставим, — сказал Фред. — Она… это… по ошибке проглотила Кровяной Волдырняк.
— Продолжать без загонщиков и одного охотника нет смысла, — мрачно сказала Анджелина, когда Фред и Джордж, поддерживая Кэти с двух сторон, полетели к замку. — Всё, переодеваемся.
Слизеринцы проводили их до раздевалки глумливыми выкриками.
Получасом позже Гарри и Рон вошли через портретную дверь в общую гостиную Гриффиндора.
— Как прошла тренировка? — холодно спросила Гермиона.
— Тренировка? — начал Гарри.
— Совсем паршиво, — глухим голосом закончил Рон, опустившись рядом с ней в кресло.
Гермиона посмотрела на него и немного оттаяла.
— Первый блин комом, — утешила она Рона. — Надо втянуться…
— Кто сказал, что из-за меня паршиво? — огрызнулся Рон.
— Никто, — растерянно сказала она. — Я думала…
— Ты думала, я ни на что не годен?
— Да нет же! Ты сказал: «паршиво» — ну я и…
— Я намерен заняться уроками, — сердито объявил Рон и затопал к лестнице в спальню.
— Он паршиво играл?
— Нет, — ответил Гарри, как и положено другу.
Гермиона подняла брови:
— Ну, наверное, он мог и лучше сыграть, но ты правильно сказала: все-таки первая тренировка…
В тот вечер и Рон, и Гарри не сильно продвинулись с уроками.
Все воскресенье они просидели в гостиной, зарывшись в книги, между тем как комната то наполнялась народом, то пустела. День опять был погожий, и большинство однокашников-гриффиндорцев проводили его на воздухе, последний раз в году наслаждаясь ярким солнцем. К вечеру Гарри почувствовал себя так, как будто его мозгом колотили изнутри по черепной коробке.
— Знаешь, наверное, надо поплотнее засесть за уроки на неделе, — сказал он Рону, когда они наконец отложили длинную работу о заклинании Инаниматус Коньюрус для МакГонагалл и уныло взялись за такое же длинное сочинение о спутниках Юпитера для профессора Синистры.
— Да, — согласился Рон, бросив пятый испорченный обрывок пергамента в камин, и потер покрасневшие глаза. — Может, попросим Гермиону показать, что она сделала?
Гарри посмотрел в ее сторону: она сидела с Живоглотом на коленях, весело болтала с Джинни, и в руках у нее мелькали спицы — вязался очередной бесформенный носок для домового эльфа.
— Нет, — твердо сказал он, — ты же знаешь, она не покажет.
И они продолжали работать, пока не потемнело за окнами. Гостиная потихоньку пустела. В половине двенадцатого к ним, зевая, подошла Гермиона.
— Заканчиваете?
— Нет, — лаконично ответил Рон.
— Самый большой спутник Юпитера — Ганимед, а не Каллисто, — она показала пальцем на строчку в сочинении Рона, — а вулканы — на Ио.
