Иного решения нет

– Да, – подтвердил Антон, следя за тем, как Дрон выруливает со стоянки. – Только нами. Хотим устроить предлог для возвращения. Сделали дырки в мягких тканях ноги.

– Чем? – опешил генерал.

Вместо ответа Антон похлопал ладошкой по нагрудному карману разгрузочного жилета, откуда виднелась рукоять «АПС».

– Садист, – завороженно глядя на Филиппова, пробормотал Федор Павлович.

– Есть у кого учиться. – Антон развернулся на сиденье поудобнее. Сопровождение вещь хорошая, но за генерала он лично отвечает своей головой, и поэтому нужно быть начеку.

Хаяри вышел из дома и посмотрел в сторону гор. Величественно выступая из темноты на фоне сереющего неба, они словно торопили подняться на них, маня прозрачным и чистым воздухом, близостью звезд и спокойствием. Там, за этими исполинами, веками наблюдавшими за просыпающимся миром, Дагестан. Устроив панику и беспорядки в этой республике, он и его люди доберутся до Махачкалы, откуда морем в Астрахань. Но для этого надо получить сигнал. В Пятигорске должен прогреметь взрыв, который разметет по ветру его новое приобретение, подтверждая наличие у боевиков страшного оружия и направляя тех, кто займется его поисками, по ложному следу. Жаль, что Роза пропала. После акции в курортном городе она должна была сделать то же самое, только уже в Москве. Тогда русские бросили бы все силы на это направление, дав ему и Махмаду спокойно вершить свои дела в расположенных вдоль Волги городах. Но и этого будет достаточно, чтобы сбить ФСБ и милицию с толку.

Значимость этой акции на порядок превосходит те, что в разное время предпринимались в Москве. Чем хуже великая русская река с многочисленными городами вдоль берегов? Москва – сердце, а Волга – артерия. Причем как и у человека – длинная и уязвимая. Неожиданно Хаяри вспомнил синюю жилку под нежной кожей на шее Заремы и поймал себя на мысли, что ему жалко чеченку. Поморщившись, он вернулся в дом.

Пройдя через гостиную, в которой у окна, выходящего на дорогу, устроился охранник, он вошел в комнату, где провел с Заремой последнюю ночь.

Женщина сидела на стуле рядом с железной кроватью, всю ночь раздражавшей Хаяри своим скрипом. Прямая спина, плотно сжатые губы, в глазах решительность и злость. Это действуют не слова, которые на протяжении всего времени он говорил ей, виня во всех бедах чеченки русских. Третий день ей дают особый наркотик. Он делает человека одержимым и легко поддающимся внушению. Еще он обостряет зрение и слух, а обоняние становится таким, что это начинает бесить. Хочется поскорее избавиться от этого наваждения, непривычного организму. Даже секс теперь с этой женщиной опасен. Она стала напоминать машину, поглощающую удовольствия. В какие-то моменты он даже боялся, что она разорвет его пополам.